Боец невидимого фронта – 7

Ленинград, Нижний Новгород, Самара, Уфа, Красноярск… Полтора десятка заводов, которые с трудом, уже в который раз за последнее десятилетие, начали перестраивать производство. На этот раз переходя с конверсионных рельсов на военные. Теперь швейные иголки, наструганные из металла «Бурана», титановые зубочистки, садовые баки, созданные на базе снятых с производства спутников‑шпионов, им предстояло превращать в бээмпэшки, танки и ракетно‑зенитные комплексы. Что будет нелегко, потому что пустить под пресс новейшую подводную лодку, из которой нашлепать полмиллиона столовых приборов, проще, чем превратить вилки и ложки в многоцелевую атомную субмарину.

Полтора десятка заводов. Всего лишь полтора десятка…

Но ничего, это только начало, только самое, самое начало. Главное, что сработал сам принцип, что удалось вернуть часть производств в лоно армии. Удалось заставить новых хозяев десятков заводов, ранее снабжавших оборонку сырьем и комплектующими, вспомнить о нуждах Вооруженных Сил. А раз так, то можно будет заставить вспомнить и остальных.

Так что это не «всего лишь» полтора десятка, это… это целых полтора десятка!..

Целых полтора десятка предприятий разоренного, а теперь возрождающегося оборонного комплекса!..

 

Глава 40

 

Где‑то в ближнем Подмосковье, под Хабаровском, в Новороссийске, на побережье Финского залива, где кучкуются дачи известных людей города Санкт‑Петербурга, и в нескольких тысячах километров от Москвы, Санкт‑Петербурга и в полутора десятках тысяч километров от Хабаровска, на Гавайских островах, в наскоро отрытых в земле и прибрежных дюнах окопчиках, на верхушках деревьев, в нишах скал, в припаркованных к обочине автомобилях, возле окон роскошных апартаментов стояли, лежали, сидели, висели в гамаках люди. Они смотрели в бинокли, стереотрубы, окуляры видеокамер и приборы ночного видения. Или просто смотрели. Или дремали в шезлонгах, но все равно смотрели. И отмечали в памяти и в специальных блокнотах.

«8.35 – „объект“ направился в сторону пляжа…»

«С… до… „объект“ обедал в ресторане, за шестым от входа столиком…»

«В… появился на веранде дачи…»

«В… сел в машину…»

«…Вышел от любовницы…»

В свободное от наблюдений время они вычерчивали планы местности и маршруты движений. Отмечали точки, удобные для снайперских засад. Прикидывали, где бы было удобней закопать фугас или куда установить мину направленного действия МОН‑50 или МОН‑100. Соображали, как еще можно безопасно, гарантированно и без лишнего шума зачистить «объект».

Потом они с почты или из какого‑нибудь Интернет‑кафе отправляли факс или электронное письмо, вызывая на похороны безвременно почившей тети племянников. Или приглашали других родственников для совместного отдыха. Или просто писали – здесь очень хорошая погода, температура не опускается ниже 22 градусов. Что обозначало 22‑е число.

И тогда где‑то возле Санкт‑Петербурга, Хабаровска или Новороссийска на военный аэродром садился транспортник, из которого выходили несколько военнослужащих в камуфляже, с большими спортивными сумками в руках. И где‑то в районе Канарских островов под перископ всплывала атомная подводная лодка.

– Все в порядке, – говорил капитан. – Горизонт чист.

И через десантный люк в море выходила группа боевых пловцов. Один за другим пристегивались к тросу, тянущемуся за подводным, напоминающим торпеду скутером, и на средней скорости, чтобы не создавать акустических помех, устремлялись к пляжу. Где именно в это время, потому что всегда в это время, в ночном море в окружении трех любовниц бултыхался «объект». А рядом с ним, чуть в стороне, плескались невзрачного вида молодые люди.

Метров за двести от берега аквалангисты притапливали скутер и над самым дном, уже своим ходом, друг за другом, ориентируясь по компасу и береговым огням, плыли к пляжу. Плыли бесшумно, в специальных, под цвет донной растительности гидрокостюмах. И даже выдыхаемый ими воздух не поднимался к поверхности сотнями серебристых, демаскирующих пловцов пузырьков, а закачивался в пустые вакуумные баллоны.

Два плавающих вокруг «объекта» молодых человека смотрели на часы, вытаскивали из карманов плавок небольшие фонарики и, направив их под водой в море, несколько раз мигали.

Точка – два тире – точка.

Аквалангисты чуть меняли направление. Подплывали к месту, где радовался жизни «объект». В отблесках буйствующего на берегу света выбирали нужные ноги. Безошибочно выбирали, потому что единственные маленькие, кривые и волосатые среди трех пар невероятно стройных и бесконечно длинных.

Свет фонариков мигал еще раз. Одобрительно мигал.

Аквалангисты дожидались удобного момента и, когда «объект» отплывал чуть в сторону, цепко хватали его за щиколотки мягкими, не оставляющими синяков и кровоподтеков перчатками, и рывком утягивали вниз. Тот даже не успевал крикнуть. Вода смыкалась над его лицом. «Объект» утягивали на самое дно, где вода выдавливала из легких остатки воздуха.

Наверху о чем‑то кричали длинноногие блондинки, потерявшие своего хозяина. И довольно быстро, но не так быстро, как в пляжных сериалах, на место происшествия устремлялись спасатели.