Боец невидимого фронта – 7

– Жмурь его падлу, жмурь!

Дело довершил Харя. Он подпрыгнул и еще раз, с размаху всадил черную от крови заточку мужику в шею. Фонтаном брызнула кровь. Все отскочили, чтобы не испачкаться.

Люди на остановке продолжали смотреть на дорогу, предпочитая не знать, что происходит за кустами.

Покойника быстро обшмонали, вывернув карманы, задрав пиджак.

– Гля, шпалер!

Под левой подмышкой из заплечной кобуры торчала рукоять пистолета. Пистолет вытянули, рассмотрели.

– Клевый ствол!

– А со жмуррм чего делать будем?

– Ничего не будем. Угол выпотрошим и ноги сделаем.

– Ага, попробуй.

Харя поковырял «дипломат» ножом. Потыкал сверху и с боку. Потом нашел, поднял камень и несколько раз ударил им сверху.

– Слышь, он, блин, железный!

– Да ты че?

– Ну гадом буду! От него перо отскакивает.

– Тогда давай его весь заберем.

– Как? Он же на браслете!

– Вот падла! – выругал Харя досадившего ему мертвеца.

По дороге проехала легковая машина. Кто‑то из людей на остановке попытался проголосовать ее. Кто‑то, осмелев, побежал назад к конечной остановке городского маршрута.

– Ну все, капнут суки. Ментам капнут. Обрываться надо, пока не поздно.

– Закройся!

– Чего делать‑то будем? Чего? Харя нехорошо оскалился и, прижав коленом руку мертвеца к земле, стал резать ему запястье.

– Чего стоишь? Камень давай! Да не этот – больше. Вон тот. Сюда подложи – сюда. Камень подсунули под руку.

– Теперь бей. По кости бей! Бей – сказал! Шестерки, суетясь, колотили по руке камнями, дробя кость.

– Все!

Кольцо наручника слетело с обрубка руки.

– Ходу!

Они, часто оглядываясь и петляя, побежали к ближайшим лесопосадкам.

– Дальше куда?

– Туда! Там железка должна быть.

– Откуда ты знаешь?

– Я сюда телок возил.

Они перебежали поле, пересекли проселочную дорогу и параллельно ей, по кустам, вышли к железке. Где затаились в каком‑то полуразрушенном сарае.

– Кровь замой!

– Где?

– Вон там, в луже.

– Смотри, поездуха!

Все разом дернулись к двери.

– Стоять!

– Ты че! Он счас уйдет!

– Туда нельзя! Там нас менты ждать, будут!

– Где?

– На байдане! Они приходящие электрички будут шмонать! Нас искать!

– Точно!

– А чего тогда? Куда драпать будем?

– Туда! – ткнул Ноздря в противоположную от города сторону. – У меня там хата есть. До завтра отсидимся, а потом посмотрим…

До завтра они ковыряли злополучный «дипломат». Тыкали ножом, давили, били молотком, лазили в замочную скважину гвоздем.

– Ну ты глянь, сволочь!

– Его бы зубилом, – вздохнул один из шестерок Хари. Проучившийся пять дней в ПТУ.

– Чем?!

– Ну, зубилом.

– Это чего? Фомка, что ли?

– Сам ты фомка! Это… это… Это такая фиговина, которой… По которой молотком долбают.

– На хрена?

Птушник развел руками.

Молодые гангстеры были из нового поколения, не знавшего заводов. Из инструментов они знали только фомку и кастет.

– Ну все, счас я его! – заорал Харя, побежал за топором и долбанул им сверху по «дипломату».

Топор отскочил. На боку «дипломата» осталась глубокая вмятина. И все.

– Хрен! Не расколупать нам этой коробки, – авторитетно заявил Ноздря. – Надо громилу искать.

– Где ж его взять?

– Я знаю одного, – обрадовался кто‑то из шестерок. – Классный мастер. Два червонца оттянул! Часовщик кличут…

Громилу звали Часовщик, потому что он чинил часы. Постоянно чинил, сколько себя помнил. И даже на зоне чинил. Карманные, наручные, будильники… Но только если они были механические. Потому что электронные не чинил.

Он брал сломанные часы, починял и… ломал их; Чтобы тут же снова начать чинить.

Его не интересовал результат, ему был важен процесс. Он ремонтировал часы для того, чтобы тренировать руки. Ему нужны были очень чувствительные и ловкие руки, которые в его профессии были инструментом. А любой инструмент без работы ржавеет.

Он давно отошел от дел, но пальцы содержал в исправности. Как отставник‑слесарь заветную монтировку.

Когда к нему в дом вломился Ноздря со своими бандитами, он сидел над очередными часами. И даже глаз от шестеренок не поднял. Не его полета были визитеры, чтобы перед ними расшаркиваться. Мелюзга были. Шпана.

– Ты, что ли, Часовщик? Часовщик молчал.

– Слышь?..

– У тебя что, часы сломались?

– Работа есть.

– Есть работа – иди работай.

– Кончай ломаться! Ты же классный шныпарь! – вспылил Ноздря.

– Был.

– А теперь?

– Теперь часовщик. Часы сломанные есть?

– А вот я сейчас!.. – полез из‑за спины Ноздри разволновавшийся Харя.

– Заткнись! Мы знаем, ты классный шныпарь, а у нас работа.

Ноздря грохнул на стол «дипломат». Часовщик бросил на него быстрый взгляд.

– Штука.

– Без базара!

– Баксов.

– Да ты что, охренел?..

– Две.

– Что две?

– Две штуки баксов! Штука за работу, штука за гнилой базар.

– Ах ты… – совершенно рассвирепел Харя.

– Заглохни, я сказал! – рявкнул Ноздря. – Две штуки много.

– Тогда поищи, где меньше.

Часовщик надвинул на глаз увеличительное стекло и отвернулся. Он не боялся Ноздрю с компанией и демонстрировал это, поворачиваясь к ним спиной.