Боец невидимого фронта – 7

Ну что тут скажешь?..

Скажешь как положено – «Есть!»

И снова – полоса препятствий, марш‑броски, боевые стрельбы, политучеба, рейды в тыл условного противника.

Чтобы выбить из изнеженных мальчиков гражданскую дурь, чтобы превратить их в мужчин. В не боящийся ни черта, ни дьявола, ни превосходящие силы противника армейский спецназ.

За полгода до окончания службы личный состав погнали на медицинское обследование.

– Раздевайтесь здесь, одежду складывайте сюда, заходите вон в ту дверь.

За дверью сидели врачи в белых халатах.

– Повернитесь.

Еще.

Еще.

Присядьте.

Поднимите вверх руки.

Кожа чистая, татуировок, родинок, шрамов нет.

А родинки тут при чем?

– Как ваше общее самочувствие? Какое может быть самочувствие у старика‑солдата за полгода до дембеля?

– Отличное.

– Тогда ответьте нам на следующие вопросы. И перечисляют три сотни вопросов. На которые надо быстро, не задумываясь, отвечать «да» или «нет».

– Да.

– Да.

– Да.

– Нет…

– Садитесь, пожалуйста, на кресло.

И крутят кресло.

– Отожмитесь от пола сколько сможете… Пройдите с закрытыми глазами по периметру комнаты, не касаясь стен…

Подпрыгните…

Задержите дыхание.

Коснитесь указательным пальцем носа…

И что‑то замеряют и записывают.

– Мы вас уколем иголкой, а вы должны потерпеть сколько сможете.

И втыкают в руку иголку. Пристегивают к голове какие‑то провода…

Заставляют отнимать от тысячи по три, а сами отвлекают от счета…

– Спасибо. Вам в шестой кабинет.

В шестом кабинете сидел офицер в наброшенном на китель халате.

– Товарищ капитан, разрешите!..

– Давай, проходи, садись, – по‑простому сказал капитан. – Побеседовать с тобой хочу. Догадываешься, о чем?

– Никак нет, товарищ капитан.

– Дело тебе хочу предложить. Интересное. Сколько тебе осталось служить?

– Семь месяцев.

– Согласишься – попадешь на гражданку раньше. Месяца на два. Что на это скажешь?

От капитанов, тем более незнакомых, ждать добра не приходится.

– Я как‑то не думал…

– А ты подумай. Три дня.

Капитан не обманул, капитан приехал ровно через три дня.

– Ну что решил?

– Решил. Я лучше здесь останусь, товарищ капитан.

– Чем лучше?

– У меня тут друзья. И вообще…

– Не передумаешь?

– Никак нет!

– Ну, ладно, это дело твое, неволить не буду. Хотя жаль. Тебя жаль… Одно условие – о нашем разговоре не должна узнать ни одна живая душа. Понял?

– Так точно!

Ну и слава богу. Слава богу, что все так закончилось. Хотя на самом деле ничего еще не закончилось… Через несколько дней в части случилось ЧП – во время учебных занятий пропало личное оружие одного из старослужащих.

– Как это могло произойти?

– Не знаю. Оно стояло в пирамиде.

– Куда же оно делось, если стояло? И почему именно твое? Перестань мозги втирать, говори правду! Где оружие?!

– Не знаю. Я ничего не знаю!

Солдата отдали под суд военного трибунала.

– Были ли вы когда‑нибудь осуждены? – интересовался следователь.

– Нет.

– Состояли под следствием?

– Нет.

– Имели приводы в милицию?

– Нет.

– А в армии? Дисбат? Иные дисциплинарные наказания?..

В армии… В армии было дело. В армии он попал под следствие. Когда у него пропало личное оружие и следователь шил ему кражу… И обязательно бы пришил… Если бы в последний момент…

Он сидел на гарнизонной гауптвахте в камере‑одиночке, когда дверь распахнулась и внутрь шагнул знакомый капитан.

– Дрянь дело, – посочувствовал он. – Влепят два года дисбата. Или того хуже – отправят в тюрьму. Шутка ли – боевое оружие потерять. Как ты только умудрился?

– Сам не понимаю. Поставил в пирамиду… Может быть, кто‑нибудь решил подшутить и спрятал, а потом испугался?..

– Может быть, – согласился капитан. – Я постараюсь тебе помочь. Но только если ты поможешь мне. Если примешь мое предложение. Правда, теперь условия изменились. Досрочный дембель я тебе обещать не могу. Теперь служить придется полтора года – полгода срочной и год по контракту. Но это все равно будет меньше, чем если дисбат, и гораздо меньше, чем тюрьма.

– Так это… Это вы?!.

– Что я?

– Оружие?..

Капитан только пожал плечами. Мол – какое это теперь имеет значение.

– Так что соглашайся. Лучше – соглашайся…

Он согласился. На новом месте службы с него сняли хэбэщку и сняли сапоги. Вместо них выдали потертые джинсы, футболку и кроссовки. И всем выдали кому джинсы с кроссовками, кому костюмы‑тройки с туфлями. Но даже в джинсах и костюмах они были очень похожи друг на друга – ростом, телосложением и даже лицами.

У них был один рост, одинаковое телосложение и подобные лица! Как будто они из инкубатора вышли.

Что за чудеса такие?

– Пошли на занятия, – предлагал командир. И тут же кричал: – Отставить! – когда облаченные в пиджаки солдаты начинали по привычке строиться. – Как есть пошли. Бесформенной толпой.

Курсанты, с трудом отрываясь друг от друга, рассыпали строй, расходились по классам.