Боец невидимого фронта – 7

– А, вспомнил я. Ноздря намекал, что вроде как они с Харей какого‑то фраера урыли. Так, может, они у него были?

– Какого фраера?

– Не знаю…

– Какие бандитские нападения и убийства были зарегистрированы в последнее время?

– Надо поглядеть…

Убийств и нападений было много. Но одно было странным – у неустановленного, с липовыми документами, потерпевшего преступники отрубили левую руку.

– Где находится потерпевший? – спросил капитан.

– Тут такое дело… Нигде.

– Как так нигде?

– Пропал потерпевший. Из морга пропал. При невыясненных обстоятельствах.

– А следователь, который вел это дело? С ним можно побеседовать?

– Нельзя. Нет следователя.

– Он что, в командировке? Или уволился?

– Погиб он. Под машину попал…

Черт… как‑то все получается… все один к одному…

Через три дня пришло заключение экспертизы. Причиной смерти потерпевшего послужил подрыв взрывчатого вещества типа пластид, эквивалентный мощности трехсот граммов тротила. Найденные на месте происшествия и извлеченные из тела обломки позволяют предположить, что взрывчатое вещество было заложено в корпус мобильного телефона…

Такие дела!..

 

Глава 18

 

– Да вон он, ваш киношник, – показал пальцем милиционер куда‑то в сторону. Девушки огляделись.

– Странно, только что здесь был. Он, наверное, за колонну спрятался. Идите посмотрите. Он там, точно там!

Три девицы в мини‑юбках длиной чуть меньшей, чем их искусственные ресницы, часто стуча каблучками о пол, побежали к колонне.

За колонной, плотно прижавшись спиной к штукатурке, стоял оператор Центрального телевидения.

Господи, неужели опять?!.

Девицы вынырнули из‑за колонны, увидели оператора и, осадив бег, замерли на месте, не сводя зачарованных взглядов с объектива камеры.

– Нам сказали, что вы оператор с первого канала. А вы правда оператор с первого канала?

– Правда.

– Ой…

– А вы для каких передач снимаете?

– Для разных.

– И для тех, где кинозвезды?

– И для этих тоже.

– Ух…

– А вы и Пугачеву живую видели?

– Вот как вас.

– 0‑ей!.. И остальных тоже?

– И остальных. Не мешайте работать, девочки.

– А можно, вы нас снимете?

– Можно. Только не сейчас.

– А когда?

– Позже.

– А когда позже?

– Когда освобожусь.

– А когда вы…

На ступеньках лестницы появились милицейские ботинки и штаны с лампасами.

– Все, девочки, все потом.

– А можно, мы подружек пригласим?

– Можно, все можно… Генерал приблизился к колонне.

– Российское телевидение. Программа «На страже» и «Звезды у вас дома», – махнул оператор красными корочками.

Девочки сзади тихо выпали в осадок.

Генерал недовольно поморщился.

– Опять вы?

– Хочу напомнить о праве прессы…

– Ну что вам еще?

– Осмысление образа работника милиции требует более детального изучения его образа жизни.

– Вам же дали материалы, я распорядился.

– Но это архивы. Задача прессы – оперативно освещать горящие события. Мое начальство…

– У вас свое начальство, у меня свое.

– Но художественные задачи…

Оператор вприпрыжку бежал за милиционером.

– Но, может быть, можно взять у вас интервью для программы «Человек года»?

– У меня? Для «Человек года»? Ну это, наверное…

Что и требовалось доказать.

Перед объективом камеры генералы сразу перестают быть генералами и становятся просто обывателями, мечтающими увидеть свою физиономию на голубом экране. Становятся как те девочки в мини‑юбках.

– Так ничего, да?

– Да, так хорошо.

– А галстук не поправить?

– Не надо, все нормально.

– А ботинки будут видны?

– Не будут, успокойтесь.

– А?..

– Я уже снимаю.

Часа полтора генерал говорил о текущих задачах органов правопорядка и повышении процента раскрываемости…

– Вы очень хорошо держитесь перед камерой. Вы прирожденная телезвезда, – похвалил генерала оператор.

– Правда?

– Ну что я врать буду? Но для большего раскрытия образа милицейского руководителя новой формации не хватает деталей. Например, какого‑нибудь громкого преступления, в расследовании которого герой передачи принимает непосредственное участие. Боюсь, без такой оживляющей визуальный ряд изюминки редактор не выдаст интервью в эфир.

– Вы так считаете?

– Не я считаю – редакторы. Не далее как две недели назад они зарубили интервью Президента. А до того вашего министра. Хотя от него звонили и настойчиво требовали дать интервью в эфир. Но, увы, закон жанра.

– Да? Ну если только для раскрытия образа… Теперь корреспонденту не надо было прятаться за колоннами, теперь ему рад был помочь каждый. А с каждым следователем в отдельности договориться проще…

– Вот это дело, с групповым расчленением нескольких человек. Этот материал мне бы очень пригодился для съемок документального фильма «Бандиты России», заказанного Си‑эн‑эн.

– Но это материалы для служебного пользования.

– Но генерал разрешил. И тем более я не за спасибо вас прошу. Си‑эн‑эн щедро заплатит. За это конкретное дело пятьсот долларов.

– Пятьсот?

– Пятьсот. Наличными. Причем этот материал не будет показываться в России. Только там. И опять же, генерал‑следователь запирал дверь и доставал из сейфа дело с групповым расчленением.

– А нет чего‑нибудь, связанного с растлением малолетних… За шестьсот долларов.