Боец невидимого фронта – 7

Через четыре часа они менялись…

Первым на место преступления пришел следователь Шипов. Он постоял на остановке, постоял возле кустов, где случилось убийство, осмотрелся вокруг… Потом направился к диспетчерской на конечной остановке городского автобуса. Куда и должен был направиться, так как все до него тоже начинали с диспетчерской.

– Давай просыпайся, – толкнул наблюдатель своего напарника.

– Что там?

– Не что, а кто.

– Он?

– Он…

– Где?

– В диспетчерской.

– Тогда я пошел.

Девяносто седьмой надавил на заднюю левую дверцу, отгребая в сторону прикрывавшие машину тряпки. Перед ним был узкий, прорытый в мусоре и засыпаный сверху лаз. Он прошел по нему сильно согнувшись и подсвечивая себе фонариком, сдвинул прикрывавшую тоннель крышку, прислушался, откинул в сторону маскирующие вход картонные коробки, осторожно вылез наружу. Вылез прямо в листву подступавшей к помойке лесопосадки.

Его никто не заметил.

Стряхнув и поправив одежду. Девяносто седьмой пошел в сторону остановки городского автобуса. Но пошел не прямо на остановку, а пошел далеко вокруг к припаркованной возле домов машине.

Все это время Девяносто девятый не отрывался от бинокля. И когда следователь Шипов вышел из диспетчерской. И когда сел в машину. И когда, пропустив вперед автобус, к нему пристроилась незаметная «семерка».

Он не пропустил нужного человека, но наблюдение не снял. На то и наблюдение, чтобы наблюдать, несмотря ни на что. Даже тогда наблюдать, когда нечего наблюдать.

И он не ошибся.

Вторым под объективы бинокля встал капитан Егорушкин.

Он тоже осмотрел место действия, но осмотрел издалека и в диспетчерскую не пошел. Возможно, Девяносто девятый не обратил бы на него внимания, но капитан мелькнул уже трижды. Первый раз он был замечен на остановке вчера вечером. Второй – сегодня утром. И вот теперь… Утром он ждал автобус и куда‑то на нем уехал. А до того оживленно разговаривал с людьми, стоящими на остановке. Что и отметил наблюдатель. Хотя тогда этому значения не придал. А теперь – придал. Потому что капитан был в другой одежде и снова собирался ехать туда, куда уже уезжал.

Девяносто девятый достал видеокамеру, поймал в объектив автобусную остановку, наехал трансфокатором и сделал несколько, в разных ракурсах, планов подозрительного мужчины.

Больше он ничего сделать не мог, кто‑то всегда должен был оставаться на НП.

Девяносто седьмой вернулся через четыре часа.

– Довел до городского отделения внутренних дел. Потом до гостиницы. Узнал у администратора, что это следователь из Москвы. С Петровки.

А у тебя что?

– Крутился тут один. В третий раз. На местного не похож. На, взгляни.

Девяносто девятый переключил видеокамеру на воспроизведение. В «глазке» окуляра появился капитан Его‑рушкин, о чем‑то оживленно беседующий с ожидающими автобус пассажирами.

– Это что же получается – еще один?

– Кто его знает… Но проверить не мешает. Капитан Егорушкин работал со свидетелями. Он выяснил маршруты движения горожан через ту, конечную остановку городского маршрута и остановку междугородного автобуса. Большинство пассажиров ехали в сады.

И капитан Егорушкин стал методично прочесывать садовые товарищества.

– Ого!

– Что «ого»?

– Как у вас помидоры дружно взялись! Это что за сорт такой особенный?

– Ничего не особенный – самый обыкновенный, «бычье сердце».

– Просто «бычье сердце»? Ну тогда вы Мичурин какой‑то. Как вы такого добились?..

И внимательно выслушивал небольшую агрономическую лекцию, комментируя ее восклицаниями: «Да вы что! Так просто?! Я поражен!..»

Потом разговор заходил о трудной жизни садоводов – нерегулярной подаче воды, дороговизне семян, дороговизне сезонных билетов…

– А вы как из города сюда добираетесь? На автобусе?

А не страшно, все‑таки не город, мало ли что? Могут и ограбить или чего хуже…

– И не говорите. У нас тут недавно одного мужика убили…

– Да вы что?! Вы сами видели?

– Нет, я сам не видел, но мой сосед, вон из того домика, видел, как я вас теперь, и рассказывал…

Сосед тоже был большим поклонником помидоров сорта «бычье сердце» и с удовольствием делился агрономическими секретами с приятным на вид молодым мужчиной.

А потом, как‑то само собой, разговор зашел о той, памятной ему драке, где несколько, на вид уголовников, обступили на остановке мужика, оттащили его в кусты и там убили.

– А зачем убили‑то? Что с садовода взять можно?

– А он не был садоводом. Он с «дипломатом» был. С таким большим. На него, наверное, эти бандиты и позарились.

– А потом что было?

– Потом не знаю. Они от остановки в другую сторону побежали.

– С «дипломатом»?

– Вроде с ним.

– Да, досталось вам. Милиция поди потом по допросам затаскала?

– Нет, никакой милиции не было. А если бы и была, я ничего им не сказал. А то эти потом найдут и подрежут…