Боец невидимого фронта – 7

Начальник службы безопасности знал, что делал, – он превращал пустырь в гладкий, как бильярдный стол, плац, где невозможно было спрятаться. И даже пригнал три «КамАЗа» с обломками кирпича, чтобы засыпать несколько потенциально опасных ям.

Он знал, что делал, и знал больше того, что делал. Знал, что все эти приготовления не останутся незамеченными, что привлекут внимание противной стороны. И потому никакой встречи на этом пустыре проводить не собирался. А собирался совсем в другом месте. Где не ходили вохровцы и не ссыпали кирпич «КамАЗы», где нанятые им отставники силовых спецподразделений «Альфа» и «Вымпел» выходили на исходные позиции.

– Пять человек, за такие деньги?! – поражался ИО директора, глядя на представленный ему счет. – Да за такие бабки можно роту ОМОНа нанять!

– Нам не нужен ОМОН, нам нужен тот, кто нужен. ОМОН мы пригласим, когда потребуется демонстрировать силу или разгонять недовольных зарплатой рабочих.

– Но это же почти недельная прибыль предприятия!

– Они стоят этих денег. Они стоят больших денег.

– Да что могут сделать пять человек?

– Могут. Эти – могут…

Эти действительно могли сделать многое. Могли сделать больше, чем рота ОМОНа, больше, чем две роты ОМОНа, потому что уже делали. И здесь и не здесь…

Ведь охрана – это не когда батальон вооруженных до зубов военнослужащих плечом к плечу стоит вокруг вверенного им объекта, выставив во все стороны стволы автоматов. Это не охрана – пародия. Настоящую охрану не должно быть видно и не должно быть слышно. Настоящая охрана действует исподтишка и неожиданно, нанося удар в спину нападающей стороны. Для чего много народу не требуется. Для чего пол‑отделения умело расставленных бойцов в самый раз.

Пять облаченных в темно‑серые гражданские плащи фигур сидели в зашторенном микроавтобусе. Трое дремали, откинувшись на сиденьях, двое внимательно отсматривали подходы и следили за временем.

Три часа ночи.

– Пора.

Пять фигур бесшумно покинули автобус и мгновенно пропали в ночной темноте.

– Как работаем?

– Только не как в восемьдесят втором в Кандагаре. Тихо хохотнули о чем‑то своем. Надвинули на глаза приборы ночного видения, подхватили одинаковые объемные спортивные сумки, разошлись в стороны, уверенно ориентируясь в пространстве, хотя ни разу здесь до того не были. Был только командир, который заранее снял подробный план местности и провел панорамную видеосъемку, которую все изучили вдоль и поперек.

– Узнаешь трубу?

– Узнаю.

– Забирайся на нее и закрепляйся внутри на веревках. Когда поступит команда, поднимайся на срез и бери левый сектор обстрела. Понял?

– Понял, не впервой.

Боец, облаченный в черный комбинезон, подогнал, подтянул обвязку, ухватился за скобы и быстро, почти бегом, поднялся по трубе до самого верха, где подвязался к случайной арматуре и, перевалившись через край и стравив несколько метров веревки, закрепился, завис на двухсотметровой высоте, уперевшись ногами в черную, саженную стену.

– Второй на месте.

– Понял тебя, Второй.

– Говорит Третий. У меня все в порядке.

– Понял тебя, Третий…

Пять бывших бойцов спецподразделений рассредоточились по местности, заняв наиболее выгодные, с широким обзором и затрудненными подходами позиции.

– Мы готовы, – доложил командир спецов начальнику службы безопасности по мобильному телефону.

– Я понял. Ждите сигнала.

Им предстояло ждать ночь, день, еще ночь и, возможно, еще день и еще ночь. Но они умели ждать. Они умели ждать дольше и в менее комфортных условиях – в снегу, в болоте, в джунглях… Потому что только так можно оказаться в тылу предполагаемого противника, только придя на условленное место раньше него.

Начальник службы безопасности доложил готовность ИО директора.

– Я подготовился к встрече.

– Ты уверен?

– Уверен. Там люди, которым можно доверять. Назначайте встречу на завтра…

Следующей ночью один из зарывшихся в землю наблюдателей уловил в своем секторе движение. В окуляре прибора ночного видения шевельнулись какие‑то неясные тени. Замерли на несколько минут, осматриваясь.

Двинулись дальше. Осторожно, короткими перебежками, а кое‑где по‑пластунски, на животах.

– Вижу цель, – тихо сказал наблюдатель в закрепленный против губ микрофон.

– Я тоже вижу. Три человека с грузом.

Тени остановились, встав на колени, расстелили на земле какой‑то материал. Потом одновременно, в три лопаты, стали рыть землю.

– Что‑то копают.

– Да, вижу, вижу…

Одна из теней все глубже и глубже «проваливалась» в землю, две другие оттаскивали далеко в сторону и рассыпали грунт, возвращались и снова наполняли импровизированные носилки.

– Окоп они, что ли, роют?

– Похоже на то.

Тень в яме скрылась почти совершенно. Две другие наклонились, сунули вниз какой‑то длинный сверток, закрыли яму сверху каркасом, затянули плащпалаткой, засыпали землей. Поверх земли настелили какие‑то большие прямоугольники, скорее всего дерн.

– Возле места встречи, лево сорок пять – тридцать метров от второго ориентира оборудована огневая засада, – доложил командир начальнику службы безопасности. – Один человек с автоматическим стрелковым вооружением.