Боец невидимого фронта – 7

Нашел заинтересовавшее его дерево и полез вверх по стволу. Осмотрев, ощупав несколько нижних веток, он очень быстро отыскал глубокие вмятины в дереве, оставленные чем‑то острым.

Вот так они сюда и забрались – забросили или отстрелили «якорь» с двумя‑тремя крючьями и по свободно свисающей веревке поднялись наверх.

Зачем поднялись?

Затем, что отсюда виден дом жертвы. А если использовать десяти‑двадцатикратную оптику, то как на ладони виден. И даже то, что происходит за окнами, видно.

Идеальный НП!

Вот здесь, на пересечении этих ветвей, сидел наблюдатель. Здесь он вкручивал струбцинку, чтобы закрепить бинокль или подзорную трубу. Ниже и сбоку была растянута маскировочная сетка, прикрывавшая его от взглядов с земли.

Так все и было.

Он вытащил из кармана и залил все обнаруженные на дереве повреждения – вмятины от лап «якоря», отверстие винта струбцины – специальным быстрозастывающим составом. Положил слепки в специальную коробочку.

Еще раз осмотрелся, заметил свисающую с ветки зеленую рванину. Похоже, обрывок масксети. И он пригодится…

Интересно, сколько они здесь висели? То есть понятно, что долго, но сколько единовременно? Вряд ли больше суток. Слишком неудобное сиденье. И потом, сутки никакие памперсы не выдержат, даже если до того два дня не есть. Получается, они должны были меняться и должны были где‑то отдыхать.

Где?

Он спустился вниз и, встав на колени, стал Осматривать подходы к дереву. Они проходили здесь не раз и не два, они проходили здесь минимум раз в сутки, сменяя друг друга на дереве и по идее должны были набить хорошо читаемую тропку.

Ну и где она?

Вон, справа, смятая трава. Кто‑то, прошедший здесь несколько дней назад, наступил на нее подошвой обуви, придавил, припечатал к земле. Трава уже почти выправилась, поднялась, но не совсем, не полностью…

Еще одна, уже почти пересохшая лужа. А вдруг?.. И точно – вон он‑с самого края отпечаток половинки башмака! Чья‑то нога соскользнула с кочки вниз, оставив хорошо читаемый рисунок левой половинки подошвы. Не простой рисунок. Очень интересный рисунок. С которого тоже имеет смысл взять слепок.

Прав был Резидент, надеясь на «горячие» следы. Еще сутки‑другие, и они бы остыли и испарились.

Пошли дальше. На четвереньках пошли, потому что именно так следопыты и ходят. Носом – в землю ходят!

Вновь примятая трава, сломанные ветки… Которые ведут… Ведут направо, в бурелом, туда, где ветер с корнем выворотил несколько деревьев, обрушив их друг на друга. Нормальному человеку здесь делать нечего. А вот «ненормальному»…

Раздвигая торчащие во все стороны ветки, он сунулся под ствол дерева и увидел то, что ожидал увидеть, – кучу какого‑то мусора и валяющийся рядом полуразложившийся, с выпирающими из шкуры белыми ребрами труп большой собаки.

Помощник взял палку, чтобы сдвинуть ее в сторону, но тут же отбросил. Все равно не получится – вряд ли собака сдвинется. Если он все верно понимает, то она не сдвинется. Не для того ее сюда положили…

А для того, чтобы…

Наклонился, ухватил собаку одной рукой за хвост, другой за уши и резко потянул на себя. Собака подалась вместе с мусором, листвой и какими‑то досками. Разом взвились большие синие мухи. Открылась черная дыра в земле.

Так и есть! На брезгливость ребята рассчитывали. На то, что никто сюда, испугавшись вони, мух и вида смерти, не сунется. Только его такими дешевыми трюками не провести. Проходили. И не такое проходили!

Пойдём посмотрим, что за клад оберегала эта собачка?

Помощник опустил ногу в темноту норы, нащупал верхнюю перекладину лестницы, сошел вниз. Включил фонарик.

Ого!

Вполне приличный, на одного‑двух человек, схрон. Кто‑то неизвестный наскоро, с помощью большой саперной лопатки – вон следы от нее на земляных стенах остались – отрыл неглубокую, в полроста траншею, закрыл сверху жердями, забросал землей и прошлогодней листвой. Внутри в несколько слоев настелил еловые лапы. Чем не место для отдыха? Если «валетом», то два человека могут улечься.

Здесь они и отдыхали. И в принципе могли что‑нибудь обронить, что‑нибудь потерять. Надо поднять лапник и осмотреть пол.

Каждую вытаскиваемую на поверхность ветку пришлось осматривать, отряхивать и даже обнюхивать. Постепенно открылся земляной пол.

А вот и сор. Немного, но есть – микрообрывки целлофана, какие‑то крошки.

Здесь.

И здесь…

Ну правильно, они же тут сутками жили и не только спали, но и ели, пили и как‑то развлекались. Уходя, за собой, конечно, прибрали, но все прибрать не смогли. Что‑то из мусора застряло в иголках лапника.

Почему же они не уничтожили схрон, например, не засыпали его землей? Торопились? Или рассчитывали, что местная милиция ничего не найдет, а если найдет, то не свяжет эту яму с убийством?