Боец невидимого фронта – 7

 

Глава 30

 

Президент разбирал текущую почту – несколько сотен распечатанных на цветном принтере страниц с отчеркнутыми и выделенными референтами строками. До него доходили далеко не все письма. Все не то что прочитать, даже перебрать одному человеку было бы не под силу. Поэтому в аппарате Президента был предусмотрен целый штат «писарей» и отдельное почтовое отделение, работающее исключительно на его приемную.

То есть все было устроено так, чтобы каждый, обратившийся к главе государства за помощью мог ее получить. Но так было устроено на бумаге, а на деле… На деле вникать в жалобу дворника из Талды‑Кургана, обвиняющего начальника ЖЭУ в хищении металла и сожительстве с женой старшего техника – охотников не находилось. Поэтому письма с мест, разных там доярок, председателей колхозов, слесарей‑наладчиков, матерей‑одиночек и прочего простого люда отсеивались в самом низу бюрократической машины и отправлялись в лучшем случае в корзину, в худшем – непосредственным руководителям жалобщиков с пометкой «Разобраться на месте». После чего с теми доярками, слесарями и матерями‑одиночками и разбирались, навсегда отбивая охотку куда‑либо писать. При этом многие письма даже не читались, а распечатывались, переносились в «правительственный» конверт и отправлялись по обратному адресу с вложением стандартной бумаги – ваше письмо получено, меры будут приняты…

Чуть внимательней рассматривались письма с «приделанными к ним ногами». То есть с сопроводительными приписками известных в стране людей. Их референты сразу передавали наверх. Другим референтам.

Другие референты прикидывали степень значимости жалобщика и ходатайствующего за него человека и либо проталкивали жалобу выше, либо отвечали от себя, либо «закатывали письмо под сукно».

Таким образом, всякому письму, прежде чем попасть на стол Президенту, предстояло пройти десятки фильтров, где подавляющее большинство из них «затиралось» и бесславно оканчивало свой путь где‑нибудь в безымянной папке на пыльном стеллаже.

Впрочем, случались исключения. К примеру, без задержки, со сверхзвуковыми бюрократическими скоростями проскакивали «заказные» письма. Не в смысле с двумя и более почтовыми марками на конверте, а «заказные» – в смысле заказанные сверху. Кем‑то из членов правительства. Обычно это были жалобы и компромат на должностных лиц. На такие письма реагировали мгновенно. Допустим, в среду вечером оно приходило, а в четверг утром кого‑то уже освобождали от занимаемой должности.

Отдельной стопкой шли письма, полученные по спецпочте. Эти письма распечатывали и готовили для просмотра референты с допуском к госсекретам. Эти письма Президент отсматривал с особым вниманием.

Сегодня таких оказалось около десятка – из приемной ФСБ, Министерства иностранных дел. Министерства обороны…

Одно из писем, переданных в президентскую канцелярию в десять пятнадцать, под роспись фельдъегерем Минобороны, было необычным, потому что было частным. Обычно частные послания спецпочтой не посылают. А тут…

Президенту писала группа высокопоставленных генералов Министерства обороны.

Причины, побудившие генералов обратиться через головы непосредственных начальников к Главнокомандующему Вооруженных Сил России, референты отчеркивать не стали, посчитав их не относящейся к делу лирикой. Но Президент быстро пробежал глазами по тексту.

Понятно – несогласие с существующим положением дел… опасение, что их точка зрения не будет доведена… Обычная аргументация профессиональных кляузников.

Дальше Президент пошел по отчеркнутым референтом абзацам.

…Небоеспособность армии и невозможность противостоять полномасштабной агрессии…

Это понятно… это любому дураку понятно. Нынешняя армия – не та армия, не прежняя.

…Ошибки, допущенные при сокращении и реорганизации…

Были такие.

И еще не такие были…

…Дутые цифры, заложенные в армейский бюджет…

А кто теперь под себя не гребет? Нашли чем удивить генералы.

Впрочем, приведенные ими цифры могут пригодиться в качестве законсервированного до времени компромата.

Так, что еще?

…Невозможность перехода на профессиональную армию в ближайшие пятнадцать лет…

А никто и не считает, что возможно. Разве толбко солдатские матери и сами будущие призывники.

…По самым оптимистичным расчетам, бронетанковый парк будет выбит в первые две недели после начала полномасштабной войны, а промышленность не способна обеспечить быстрый переход на военные рельсы. Второго эшелона техники не будет… Необходимо пересмотреть мобилизационные планы… Кто спорит.

…Следует откорректировать военную доктрину в сторону развития высокотехнологичных вооружений, для нанесения упреждающих точечных‑ударов, в том числе ядерных, по территории противника…

…Проревизировать промышленный потенциал…

…Мобилизовать научно‑технические ресурсы страны…

…Восстановить приоритет армии в части материально‑технического снабжения…

В общем, ничего нового. Хотя… если в целом… Если в целом, то генералы зрят в корень. Потому что озвучили самую главную государственную тайну – отсутствие у государства силы. Приходится признать, что на сегодняшний день Россия не имеет армии, которая могла бы противостоять сколько‑нибудь серьезной внешней агрессии. Потому что не имеет экономики. И, значит, не может изыскать средства для содержания требуемого числа боеспособных дивизий, не способна их надлежащим образом укомплектовать и оснастить, разработать «под них» новые виды перспективных вооружений, запустить в производство то, что уже разработано…