Боец невидимого фронта – 7

Жизнь командира взвода капитана Крашенинникова изменилась мало. Раньше, когда был командиром отделения, бегал по лесам недоедая, недосыпая, подставляясь под пули, и теперь бегал. С той только разницей, что раньше отвечал за десять бойцов, а теперь за тридцать.

Получалось у него не очень.

– Вы почему оружие не почистили?

– Я почистил.

– А это что, – показывал капитан ствол на просвет.

– Но я чистил. Честное слово, товарищ капитан…

– Неужели вы не понимаете, что от вашего отношения к оружию зависит не только выполнение поставленной командованием боевой задачи, но и ваша и ваших товарищей жизнь! – втолковывал он прописные истины, Солдаты виновато рассматривали носки своих сапог.

– Распускаешь ты своих бойцов, – не раз выговаривали ему офицеры. – С ними одним только добром нельзя – на голову сядут. А ты как в детском саду… Им же хуже, делаешь. Дойдет до дела…

До дела дошло скоро.

В первом же бою взвод потерял четырех человек убитыми. Трех потерял из‑за того, что высланные в дозор бойцы, вместо того чтобы нести службу, решили искупаться, по безалаберности оставив на берегу оружие. Их даже не застрелили, их зарезали ножами, когда они пытались добраться до составленных пирамидой автоматов.

Капитану объявили строгий выговор. И заставили заполнить похоронки и написать письма родителям погибших бойцов.

После чего «добрые» разговоры с личным составом закончились.

– Вы оставили без присмотра свое оружие! Два наряда вне очереди!

– Но я в туалет ходил…

– Три наряда! И если еще раз замечу…

Военная педагогика – это не подтирание сопливых носов, это жесткое, порой жестокое обучение премудростям войны. Кто их освоит – вернется домой. Кто нет – ляжет в землю.

Капитан Крашенинников быстро подтянул свой взвод, который стал одним из лучших в части.

Через год он получил роту. Но так получил, что лучше бы и не получать…

Местным особистам стало известно о нападении на один из хуторов бандитов. Сообщил об этом прискакавший на коне малолетний сын председателя колхоза.

– Сколько их было?

– Десять или, может быть, больше. Я не видел, меня отец посадил и велел к вам скорее ехать.

– Он что‑нибудь еще сказал?

– Сказал. Он сказал, чтобы я передал, что это отряд Оборотня.

– Так и сказал, ты ничего не путаешь?

– Так и сказал…

За отрядом Оборотня охотились уже полгода. А тут вдруг он сам объявился…

Часть подняли в ружье.

Две роты рассадили по машинам.

Первые два километра двигались одной колонной, потом разделились. Четыре взвода двинулись к хутору по дороге, два свернули на целину.

– Проедете сколько возможно, потом пешим порядком, вдоль реки выйдете к северной оконечности хутора, чтобы отрезать им путь к отступлению, – поставил задачу командир части. – Только не опоздайте – упустим их теперь, потом еще год искать будем…

– А машины как же?

– Да черт с ними, с машинами! Оставь возле них пару бойцов, а сам марш‑броском…

Три «Студебеккера», переваливаясь на кочках, углубились в лес.

Командир нагнал основную колонну возле моста.

– Давай, давай, не задерживай, с ходу проезжай Головная машина въехала на мост, с трудом вписываясь в его ширину. Доски настила прогнулись и заскрипели. На машинах здесь не ездили, только верхом на конях и в повозках.

– Езжай, не стой!..

Машина выбралась на противоположный берег. Вторая съехала на мост. Третья, почти упираясь ей в задний бампер, замерла на спуске.

Колонна растянулась и потеряла управление.

И именно в этот момент, из подступавшего к мосту леса, в головную машину полетели гранаты. Штук десять одновременно.

– Засада!..

Гранаты взорвались в кузове, среди сидящих вплотную друг к другу бойцов. Сзади и спереди, в голову и в хвост колонны и вдоль колонны, длинными очередями застучали ручные пулеметы и затрещали автоматные очереди. Полетели, взрываясь на обочинах, гранаты.

Солдаты посыпались из машин на землю. Но еще в воздухе их рубили пулеметные и автоматные очереди и осколки гранат. Не зная, куда деться, испуганные, обезумевшие бойцы метались среди машин.

– Залечь, окопаться! – дико орал бегающий среди них, палящий из пистолета в сторону леса командир. – Падай, мать твою!..

Стоящего в рост командира быстро нашла пуля. Он схватился за бок и, обливаясь кровью, упал на дорогу.

– Всем огонь… пулеметы на фланги, – шептал он, пытаясь приподнять голову.

Офицеры хватали солдат за шинели, бросая на землю.

– Ложись! Ложись, дурак!

И падали один за другим, сраженные кинжальным огнем. По офицерам били прицельно. Если выбить офицеров, то с солдатами будет справиться легко. Сами они вряд ли смогут организовать отпор.

– Пулеметы! Где пулеметы? – перекрывая стрельбу, кричал ротный.

Из‑под машины выполз испуганный, белый как смерть пулеметчик.

Ротный схватил его за грудки и бросил на землю.