Боец невидимого фронта – 7

В двух землянках прозвучали автоматные очереди, нашедшие цели. В одной – кто‑то из смертельно раненных лесных братьев успел выдернуть чеку из гранаты…

Но исход дела был предрешен. Со всех сторон, в сумраке начавшегося рассвета, к лагерю, стягивая кольцо окружения и снимая секреты, набегали цепи бойцов частей особого назначения.

– Все ко мне! – крикнул выбравшийся из командирского схрона капитан. – Ко мне!

Его бойцы нашли его и встали вокруг, ощетинившись во все стороны стволами автоматов. Но не все нашли своего командира, кто‑то остался там, в землянках. Остался навсегда.

– Всем лечь! Занять круговую оборону! Все рухнули на землю; работая прикладами, стали нагребать перед собой вал земли.

Капитан, задрав китель, рванул подол исподней рубахи, привязал белый лоскут к дулу автомата, поднял, замахал из стороны в сторону.

– Мы здесь… Мы здесь… Мы здесь…

– Вон они! Туда не стрелять! – крикнул шедший в первой цепи подполковник.

– В белый флаг не стрелять! – скомандовали командиры.

– В белый флаг не стрелять!.. Не стрелять!.. – разнеслось по идущим в атаку цепям.

Зажатые между наступающими войсками и отрядом капитана лесные братья били из автоматов в мечущуюся в сумраке белую тряпку.

Пуля ударила капитана в руку. Он выронил тряпку.

Крикнул:

– Флаг, флаг!

Кто‑то нашел, вскинул сигнал…

Из лагеря не ушел никто. Большинство бандитов погибли на месте, в землянках. Часть наверху. Часть была взята в плен.

Отряд Оборотня перестал существовать… Раненого капитана положили на носилки и понесли.

– Вот видишь, не зря, не зря все было. И там, в деревне, тоже не зря… – говорил шедший рядом с носилками подполковник.

– Не зря, – повторял про себя его слова капитан. – Не зря…

Сразу после выписки из госпиталя капитана перевели в Москву. Подполковник перевел.

– Будешь теперь служить под моим началом. Согласен?

– Конечно!..

Новая служба была не сахар. Хоть и с видом на столицу. Капитан бегал кроссы, преодолевал полосы препятствий, стрелял из различных типов оружия, «снимал» часовых, прыгал с парашютом, «допрашивал» пленных, сочинял легенды…

Случалось выезжать в командировки, обкатывать вновь полученные знания в реальных боевых. Тот, кто плохо усвоил теорию, бывало, получал «неуд» и уезжал домой в гробу…

Через два года подполковника перевели на новое место службы. Перевели с повышением. И он забрал капитана с собой.

– Выхлопочу тебе майорскую должность, ну и, значит, через год быть майором.

Так и вышло. Через год капитан получил майора. Подполковник – полковника.

В конце пятидесятых под полковником зашаталось место. С кем‑то он не с тем водил дружбу, кто‑то не тот ему покровительствовал. От полковника стали шарахаться как от чумного. Все. Кроме разве майора.

– Дрянь дело, – вздыхал за бутылкой водки полковник. – Носом чую – копают под меня…

Скоро майора вызвали к начальству, через голову непосредственного командира.

– Есть мнение продвинуть вас на более высокую должность… На должность вашего командира.

Майор опешил.

– Но полковника никто от дел не отстранял.

Ему не ответили. Ему сказали:

– Подумайте и дайте ответ завтра. Майор пошел к полковнику.

– Мне предлагают ваше место.

Полковник внимательно посмотрел на своего, которого он когда‑то привез в Москву, ученика.

– Чем ты должен отработать?

– Ничем.

– Не верю. За просто так такое не предлагают. Думаю, они захотят подвести меня под суд за перегибы и потащат тебя на процесс свидетелем. Я думаю, тебе надо соглашаться.

– Соглашаться?!

– Меня спишут в любом случае. Если с твоей помощью, то на мое место сядешь ты. А это для дела лучше, чем если сядет кто‑нибудь другой. Другой все развалит.

Ты должен согласиться.

Майор согласился.

Полковника отдали под суд, лишили званий и наград и дали пять лет лагерей. Майора назначили на его место и присвоили внеочередное звание.

Новые хозяева по достоинству оценили его преданность.

Несколько лет подполковник Крашенинников занимался своим делом и его никто не трогал. Он пробивал штаты, звезды и деньги.

– В будущей войне побеждать будут не танки и артиллерия, а мобильные, хорошо обученные и вооруженные десантные группы, – убеждал он начальство.

Ему, памятуя о масштабных сражениях последней войны, не верили, но на всякий случай деньги давали. На фоне отпускаемых на оборону многомиллионных средств его копейки ничего не значили.

Подполковник обучал кадры и разрабатывал новые приемы противодиверсионной и противопартизанской борьбы. Но чтобы знать, как бороться против, надо было быть чуть‑чуть диверсантом и чуть‑чуть партизаном.

Подполковник готовил из своих людей и тех и тех. Одних он отправлял в тыл условного противника, других заставлял их ловить.

Среди подчиненных он слыл «зверем», потому что никого никогда не жалел и за невычищенный после стрельб автомат был способен объявить десять суток ареста. А мог и снять звезду.