Боец невидимого фронта – 7

– Ну так обследуйте!

– Где, здесь?

– Здесь!

Через час раздался звонок.

– Папа, это я, – сказал детский голос.

– А Света и мама? Где они?

– Здесь. Они с дедушкой сидят…

– Вы удовлетворены? Теперь ваш ход.

Тащите его сюда – показал зам на пленника. Скорей, скорей.

Того аккуратно поднесли ближе.

– На, говори. Пленник взял трубку.

– Это ты?

– Я.

– Живой?

Пленник нехорошо посмотрел на своих мучителей. Зам по безопасности злобно и одновременно умоляюще взглянул ему в лицо. И почувствовал, как его лицо заливает холодный пот.

– Будем считать, что живой.

– Держись там, немного осталось.

Зам перехватил телефон.

– Я выполнил ваши условия. Что дальше, что?

– Дальше обмен. Ты возьмешь машину, посадишь нашего человека на правое переднее сиденье и будешь ехать по восточному шоссе. Один ехать,

– Куда ехать?

– Просто ехать. Мы тебя сами найдем.

– Но мне нужны гарантии, что вы…

– Гарантия может быть только одна – твоя честная игра.

– Хорошо, я согласен.

На двадцатом километре машину зама догнал автобус. Водитель в маске, закрывающей лицо, посигналил и по – а казал пальцем куда‑то назад, в салон. К окнам прилипли лица домочадцев зама по безопасности. Дети, жена, родители… Все.

Он остановился. И просто перешел в автобус. А водитель автобуса сел в машину.

Размен состоялся…

В тот же день заместитель главы консорциума «Сибнефтепродукт» убыл из города в неизвестном направлении вместе с семьей. В квартире на столе он оставил служебный пистолет, положенный на записку, адресованную шефу. Где было всего две строки:

«Принимайте их условия. Это профессионалы». Но глава консорциума «Сибнефтепродукт» не прислушался к доброму совету. Глава консорциума «Сибнефтепродукт» закусил удила…

 

Глава 33

 

Помощник Резидента рассказывал, как пустые квадратики в кроссворде буквами заполнял.

– Это что касается почерка преступлений и используемого в них оружия. Теперь по прочим уликам. Я провел идентификационную экспертизу отпечатков, оставленных на нижних ветках дерева, откуда велось наблюдение за объектом.

– Ну‑ну, и что?

– Форма оконечности крюков на «якоре» идентична форме оконечности крюков на «кошках», получаемых, в ряде прочего штатного снабжения, частями специального назначения Министерства обороны и Главного разведывательного управления.

– Но и ФСБ тоже?

– В том числе и ФСБ, Но в подразделениях ФСБ, на тренировках и в реальных боевых, отдают предпочтение «якорям» другой формы.

Кроме того, заточка! В частях ФСБ и армии «кошки» затачивают по‑разному. Ну так сложилось. Так вот, тот «якорь», который использовался в данном конкретном случае, затачивался людьми, не имеющими отношения к ФСБ. Это не их почерк!

Занятно.

– Пошли дальше.

Отпечаток подошвы обуви, найденный мною вблизи места преступления, совпадает узором, рантом и прочими деталями с так называемыми «прыжковыми», или «диверсионными», ботинками. Причем это редко встречающийся «норвежский» вариант, так как рифление на подошве сделано под норвежский солдатский ботинок. Такая обувь, с узором вероятного противника, используется только в армейской разведке.

В Службе безопасности и прочих силовых структурах подобная обувь, конечно, тоже имеется, но у нее на подошве «отечественный» рисунок. Фээсбэшникам незачем маскироваться под чужую обувь.

– А если предположить, что кому‑то в руки случайно попала уворованная из армии обувь?

– – Но тогда вряд ли «норвежская». Просто по теории вероятности – слишком ее мало. Кроме того, при списании такую обувь уничтожают. Я уточнял.

И подковки. На отпечатке были подковки с насечкой, которые обычно набивают на каблуки спецназовцы и редко кто‑либо другой.

Далее, струбцина, с помощью которой крепились к дереву оптические приборы, не входит ни в один из комплектов приборов ночного видения. Это фотострубцина. Причем именно такая, которую предпочитают, после небольшой переделки, использовать в частях спецназа. Они вообще любят все переделывать и усовершенствовать под себя. И здесь тоже руку приложили, так как штатная струбцина их не устроила.

Обрывок маскировочной сетки, снятый мною с дерева, был выпущен в семьдесят восьмом году по заказу ГРУ для нужд диверсионно‑разведывательных частей. Это именно эта сетка, семьдесят восьмого года, я проверил.

– Она могла быть списана и оказаться у кого угодно.

– Могла. Но оказалась там, где оказались «кошки», струбцина и «диверсионные» башмаки. Три совпадения – это слишком много для просто совпадения.

Кроме того, я нашел в схроне, который использовался для отдыха наблюдателей, обрывки целлофана и крошки. Так вот, это обрывки упаковки сухпая, выдаваемого личному составу армейских спецподразделений, выполняющему боевое задание. Крошки также соответствуют продуктам, входящим в состав носимого запаса. Более того, этот НЗ был отправлен в части лишь полтора месяца назад!

Что же это – четвертое, не считая оружия и почерка, совпадение?

– Вполне может быть.

– Может, но маловероятно. Маловероятно, чтобы люди, передвигающиеся в «диверсионных» ботинках «норвежского» исполнения, использующие «якоря», струбцины, маскировочные сети, носимый запас, боеприпасы и взрывчатые вещества, поставляемые в части специального назначения Минобороны и ГРУ, не имели к спецназу отношения. Это армейские спецы. Все эти преступления, ну, или большую их часть совершили они.