Глава двадцатая

Глава двадцатая

— Разрешите доложить, товарищ Сталин!

Сталин поднял голову от бумаг, разложенных по столу. Много у него было писанины, не все доверял он Помощникам, больше старался сам.

— Докладывай, коли есть что сказать.

— Так точно, есть! Команда собрана — сто человек, все с боевым опытом, по легким статьям, многосемейные. Место определено…

— Что дальше делать станешь?

Растерялся Александр Михайлович, не зная, что ответить. Откуда ему знать, что дальше делать, когда он не понимает для чего людей подбирал. Не рассказывает лишнего товарищ Сталин.

— Не знаю. Лагерь построим, людей туда привезем.

— Для чего?

— Чтобы продолжить отбывать наказание.

— Зачем такое слово — отбывать? Работать они должны, учиться.

— Чему, простите, товарищ Сталин?

— Не знаю. Это ты мне сказать должен. Хочу их на охрану поставить важных для меня людей, чтобы они берегли их пуще глаза своего.

— Они в МГБ работать будут?

— Нет… Не верю я МГБ. Расслабились они, зазнались — плохо службу несут. Совсем плохо. О пайках думают, о наградах, совсем о службе не думают! А ну, как врага просмотрят? Пусть еще, пусть другие будут — кашу маслом не испортить.

Растерялся Александр Михайлович. Уверен он был что «Хозяин» новую службу внутри Министерства Госбезопасности создает. А выходит, что нет?

— А в чьем тогда подчинении эта… эта новая служба будет?

— Хороший вопрос. Молодец! Если их в МГБ отдать или милицию — разбалуются они, станут как те, другие. Пусть они никому не подчиняются, пусть — мне подчиняются. Разве плохой товарищ Сталин начальник?

— Никак нет! Самый лучший!

— Ну вот. Пусть только я командовать ими буду. Один. Ты их научи охрану нести — за врагом смотреть, узнавать про него все, стрелять, бегать… Ну, ты сам подумай. Мне такие бойцы нужны, чтобы лучше всех!

— А если МГБ узнает?..

— Как узнает? Кто им скажет? Товарищ Сталин не скажет. Или ты — скажешь?

— Никак нет!

— Ну вот видишь? Все молчать будут. Для чего МГБ про это знать — они обижаться начнут, палки в колеса вставлять. Знаю я этих военных, ревнивые они как… жена. Пусть — ничего не знают. Пусть лагерь будет и заключенные. Кто разбираться, кто спрашивать станет? Лагерей много… Но ты еще подумай, как сделать так, чтобы любопытные туда нос не совали, ты же умный.

— А если сами… заключенные, я хотел сказать охранники, кому-нибудь расскажут?

— Это нехорошо будет. Плохо — будет. Зачем языком болтать…Нельзя так! Надо как на фронте, что если кто-то к врагу перебежал, то высшая мера соцзаконности. И еще наказывать не только его, но родственников, чтобы все отвечали! Тогда ничего не скажут.

Так вот зачем братья, сестры и жены с детьми! Чтобы стали они заложниками, что если сболтнет кто лишнего, то близких его в ссылку отправят!

— И вот что еще…, — подумал товарищ Сталин, трубку помял, — Пусть они все друг друга не знают. Зачем всем — всех знать?.. Пусть один — пятерых знает или десять. Если предатель найдется, он только про них расскажет. Мы, когда революцию делали, тоже всех не знали, только свою пятерку, только ближних друзей. Когда к жандармам в лапы попадали, ничего больше рассказать не могли. Надо помнить об опыте старших товарищей. Пусть так будет.

— Хорошо, товарищ Сталин.

— Вот видишь, как мы с тобой все хорошо придумали.

— Можно еще вопрос?

— Говори.

— Я про деньги. Чтобы лагерь… чтобы учить… Там ведь еда, охрана, свет нужен.

— Охрана? Зачем тебе охрана, пусть сами себя охраняют, они же не заключенные. Пусть сами на вышках сидят, кто их проверять станет? А все остальное… Я распорядился, все что нужно будет вам выдадут — только вы не сразу берите, а то разговоры пойдут, мол, товарищ Сталин злоупотребляет своим положением… Вы помаленьку берите — сегодня, завтра… А деньги… Вот, на первое время чемодан возьми. Там — хватит. Мои это деньги, которые честно заработал. А когда они кончатся… Нехорошо будет товарищу Сталину ходить просить. Неправильно.

Задумался товарищ Сталин.

— Когда мы Царя свергали, мы сами деньги добывали. Эксы мы делали — банки грабили, у богатеев золото изымали. Ни у кого не просили. Такие отчаянные революционеры были, не то что нынешнее племя. Я сам участвовал и в кассу партии миллионы сдавал, на борьбу пролетариата против царских сатрапов. Копейки себе не брал! Потом мы на эти деньги оружие покупали, листовки печатали, товарищам нашим на каторге помогали. Благородное дело…

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *