Глава двадцать первая

Глава двадцать первая

Тайга. Ели вершинами качаются, шумят, птицы летают, белки прыгают… Топоры стучат и пилы визжат. На самом краю Сибири, где все дороги кончаются, а дальше лишь болота и урманы непролазные, копошатся люди. Много людей — валят деревья, сбивают ветки и сучья, цепляют их, тросом перехлестнув, к грузовикам. Вкруг стоят конвойные в полушубках с автоматами через плечо, присматривают за зэками, чтобы те не сбежали. А куда здесь бежать, когда до ближайшего населенного пункта чуть не сто верст, а кругом тайга да топи?

— Поберегись!

Рушится подпиленная сосна, ломая ветки. Облепляют ее люди в бушлатах, стучат топорами, чтобы к вечеру успеть норму выдать да в шалаши залечь. Зябко в них и мокро, но можно вжаться друг в друга и уснуть хоть на пару часов. Скорее бы бараки построить…

С утра снова визжат пилы, стучат топоры. Спешат зэки — погонять не надо.

А там, в километре, на выкорчеванной и выровненной поляне, встают квадратом столбы, на которые те же зэки цепляют колючую проволоку в два ряда, а по углам, на четырех «ногах» поднимают вышки. Уж так повелось, что зэки сами себе тюрьмы строят, в которых им жить и умирать.

— Поберегись!

Растет лагерь, не по дням, а по часам, как в сказке. Внутрь заволакивают бревна, из которых скатывают бараки. Бревно на бревно в затес, сбоку скобы железные вколотить, в щели мох запихать. Крепко строят, надежно, из целых стволов. Не доски же сюда за тридевять земель вести. А леса вокруг — руби не хочу, хоть целый город строй.

Встали стены. На них тонкие стволы под углом настелили, мох для тепла накидали и сверху дранкой покрыли, как черепицей. Вот тебе и крыша. На окна — решетки навесили из арматуры. Хороши бараки, в тундре о таких мечтать не приходится. Две недели не прошло — стоит лагерь, готовый принять зэков. Пять бараков, столовая, домик охраны и администрации, медпункт, БУР — все как положено. И зэки уже судачат, как им лагерь обживать, только не придется им этого сделать.

— В колонну стройся!

Встали, пересчитались.

— Все?.. Тогда пошли.

С боку конвоиры с автоматами, собаки лают, на заключенных кидаются, позади телеги, чтобы больных и доходяг подбирать и еще крытые машины для конвоя с термосами с горячей едой и чаем.

Тащится, плетется черная нестройная колонна, извиваясь, как змея, средь леса. Чавкают ноги в жидкой грязи и лужах, поскальзываются, падают зэки, вода с них стекает, капает, мокрые, набухшие телогрейки к земле тянут. Идут… Куда, зачем, то начальство ведает.

Не для себя лагерь арестанты строили. Не для себя…

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *