Глава двадцать пятая

Глава двадцать пятая

Не спать… Не спать… Главное — не спать! Уснешь теперь и уже не проснешься. Не спать!..

Но тяжелеют, слипаются веки, падают на глаза, как мешочки с песком. Трудно зэку не спать, когда он весь день на общих лес валил, да еще на делянку и с делянки пять верст пешим порядком топал в грязи по колено. Как тут не уснуть, когда только сон зэку отдых и обещает.

Не спать!..

Ущипнуть себя за ухо, крутануть мочку до боли. Закусить губу.

Не спать!..

Рядом зэки тяжело во сне ворочаются, храпят, вздрагивают. И хочется к ним прижаться, чтобы хоть немного согреться и уснуть. Уснуть… Но нельзя!

Не спать!..

И мерещится барак и в нем полумрак и печка, там, в блатном углу и кто-то крадется тенью вдоль прохода, сжимая в руке финку. Да не один, а трое их, все друг на дружку похожие, все с фиксами и злобными выражениями лиц. Вот сейчас подкрадутся и ударят в три ножа его, кромсая тело. И страшно, очень страшно, невыносимо страшно! Обхватить, сжать рукоять заточки, выставляя вперед остро заточенное жало. Чтобы не спастись, но продать жизнь подороже, пырнув кого-нибудь из своих убийц. А они крадутся, не видят, что он не спит. Все ближе и ближе.

Напрячься всем телом, приготовиться… Ну же, ну!.. Вот они — рядом. Исхитриться, привстать, прыгнуть на встречу заточкой вперед и ударить первого в живот что есть силы. Но куда-то провалилась заточка, как в пустоту, как в тень вместо человека и лицо перед самыми глазами, которое скалится и финка против груди. Вот сейчас, сейчас, она пробьет кожу и мышцы и протиснувшись меж ребер ударит в самое сердце!..

Удар ноги. И еще!

— Тихо! Смотри…

Открыть глаза. Увидеть. Тот же самый барак, что во сне, с той же печкой. И человек, который неспешно идет по проходу. Один идет, сунув руки в карманы штанов. Фифа!

Шепоток в самое ухо:

— Не дергайся раньше времени. Пусть подойдет.

Нащупать, обхватить рукоять заточки, уже не во сне, уже наяву. Почувствовать в руке смертоносное оружие.

Идет Фифа, вихляется, как на шарнирах и ухмылка на лице играет. Но глаза серьезные, как щелки, глядят по сторонам.

Подошел к нарам. Склонился бесшумно, не дыша. Ощерился. Потянул из кармана заточку.

Толчок в ногу. Пора!

Открыть глаза, приподнять голову, ткнуть вперед заточку.

Заточка против заточки. Глаза против глаз! Оскал против оскала!

Смотрит Фифа, на заточку смотрит, на острие ее каленое, которое легко может тело его пробить. Не прост «доходяга», не хочет жизнь свою по дешевке отдавать, вон как зенками зыркает.

Стоит Фифа, не знает, что дальше делать. Вперед бросится, чтобы ударить, чтобы первому успеть?.. Конечно можно и даже убить можно. Но издыхая, этот «доходяга» его пырнуть снизу-вверх успеет. И тогда все — амба, кончится жизнь блатная!

Стоит Фифа смотрит, прикидывает как обмануть противника, как ловчее в него заточку ткнуть. Но настороже зэк и не боится. Нет — не боится, готов драться, готов убивать.

Зашевелился кто-то рядом, вздохнул, голову приподнял.

— Чего тут?

Усмехнулся Фифа во весь рот, отшагнул, прокрутил в пальцах заточку. И пропала она, словно ее не было. Пошел, метя штанинами пол, что-то насвистывая. Оглянулся, подмигнул весело. Мол ничего, не боись — достану, не сегодня так завтра. Пошел в свой угол.

Шепоток в ухо.

— Как ты?

— Нормально.

Хотя трясутся руки и заточка, сведенными пальцами схваченная, ходуном ходит. И зубы стучат и испарина по всему телу.

— Спасибо.

— Не меня благодари — «Крюк» за тобой присмотреть велел. Я бы сам не стал.

— Все-равно — спасибо.

— Ладно, спи. Дальше я покараулю. Сегодня считай, пронесло…

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *