Глава двенадцатая

Глава двенадцатая

…– Михальчук Антон… В разведке я служил.

– Батальонной, полковой, армейской?..

– Нет, диверсант я. Меня в Москве мобилизовали и на учебу краткосрочную направили – стрелять, взрывать, землянки копать, в лесу жить учили. Прямо в Москве, в парке. Мы трамваи слышали и голоса детские, хотя настоящим партизанским лагерем жили. Немецким я владел, не очень, но понимал и говорить мог. Потом парашютная подготовка и сброс в тыл врага. В группе нас восемь человек было, при прыжке разметало. Втроем мы собрались, пошли остальных искать, да скоро на полицаев напоролись. Постреляли малость и в плен сдались.

– А чего не застрелился?

– Не мог. Когда мы улетали, командир сказал мне, другим не знаю, что если схватят меня, то сдать группу, чтобы выслужиться и немцам в услужение пойти.

– Сдал?

– Сдал. Потому что приказ. Мне потом очную ставку устроили, и я на них пальцем указывал и по именам называл. И на расстреле был, когда их к стенке ставили, в глаза им смотрел. Хорошо – самому не пришлось… Потом переводчиком служил, документы печатал, в том числе пропуска, которые подпольщикам передавал, об облавах предупреждал, про передвижение частей узнавал. Полгода работал. А после меня забрали и в разведшколу направили, немецкую, где гоняли нас до седьмого пота. Умеют немцы учить, ничего не скажешь. В норматив не уложился – карцер, еды лишают или плеткой бьют. А того хуже всю твою десятку за тебя гоняют, а ночью с тобой курсанты разъяснительную работу проводят чем и куда ни попадя. Шесть часов сон – остальное физическая и специальная подготовка без выходных и выхода за периметр. Связи у меня ни с партизанами, ни с Большой Землей не было и никому и ничего я передать не мог. Так и отучился, экзамены сдал, думал меня к нашим забросят, а меня в другой лагерь направили, с повышением. Там опять учеба, но более вдумчивая, с языками, приемами конспиративными, тайнописью. Полгода гоняли, после – звание оберлейтенанта присвоили.

– Офицером, значит, ты стал немецким?

– Так точно – стал. Потом во Францию послали на стажировку и стали к заброске в Англию готовить, но что-то там у них не связалось и меня в учебный лагерь вернули, а после, с группой, под Ленинградом сбросили. Я, конечно сразу, пошел в СМЕРШ сдаваться. Ну мне и намотали. Доказать ничего я не мог, да меня и не слушали. То, что сам пришел – значит задание такое. Когда других из группы схватили, они показали, что я немцам верой-правдой служил, да еще в отличниках ходили при звании офицерском, так Гитлеру помочь хотел. Трибунал «вышку» влепил, но потом на двадцатку заменили.

– Ну коли так, значит ты много чего умеешь?

– Все умею – стрелять, минировать, маскироваться, слежку выявлять, шифровать, на ключе стучать… У немцев не забалуешь – всему научат! А я точно – не из худших был, думал выслужусь, Родине пригожусь. А теперь вот лес валю…

– А если больше не валить?

– Что?!..

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *