Глава пятьдесят восьмая

Смотрит пристально. Все ему про этого офицера известно.

— Хотите расскажу, как дело было, кто где стоял, что каждый говорил, как убивали, кто первый, кто по-

сле…

И рассказывает, в деталях, как будто при том присутствовал.

— Так что в том конверте было?.. Молчите?.. Зачем? Хотите организатором всего этого безобразия стать? Вы ведь командир, с вас и спрос!

— Не по своей воле.

— Знаю, что не по своей… Так что в пакете было?

— Приказы.

— Назначение ваше, и чтобы офицера того жизни лишить. Верно?

А что тут скрывать, когда следаку все и так известно. Кроме одного…

— От кого тот пакет пришел?

Молчит «Полкан», страшно ему такое имя вслух произнести.

— А хотите, я скажу — кто? — тихо на самое ухо шепчет гражданский, — Товарищ…, выдержал паузу, от которой у зэка дух перехватило, — Товарищ…Сталин.

Вздрогнул «Полкан».

— Да-да, — кивает следователь, — Он самый. Ведь

так? Если не под протокол? Его вы приказы исполняли?

Дернулся «Полкан» подбородком вниз. Все следак знает! Самое сокровенное знает — откуда только?

— Вот видите, как хорошо, что мы нашли с вами общий язык. Для вас хорошо. Вы же понимаете, я здесь не сам по себе, что имею серьезные полномочия и могу посодействовать вашему скорейшему освобождению или…

— Понимаю, — соглашается «Полкан».

— Что сказали ваши приятели, когда узнали, кто вас в командиры назначил?

Встрепенулся «Полкан».

— Они не знают. Ничего не знают. И теперь — не знают. Такой был приказ.

Смотрит гражданский испытующе и хоть в пиджачке он, но взгляд его насквозь сверлит. И вроде все сходится, иначе не было бы приказа офицера убирать, который про «Хозяина» знал. Вначале он — знал, потом — вот этот вместо него… А если всем растрепать, то какой смысл посредника жизни лишать? Да и не проговорился никто ни прямо, ни косвенно.

Но все же, лучше еще разок!..

Встал следователь, прошелся вокруг, замер… И, вдруг, лист бумаги к столу ладонью припечатал и рявкнул, да не на «вы», а на — «ты» и тоном другим, жестким, с напором…

— На, пиши!

— Что?

— Что оповещен и согласен с тем, что коли соврал хоть в малости, то родственники твои все, в расход пой-

дут. Все — до одного! И приговор им ты напишешь. Теперь и здесь! Ну что?..

Смотрит зло, ручку в пальцы сует.

Взял «Полкан» ручку, в чернильницу макнул и написал… И не было ни в лице его, ни в жестах сомне-

ния… И перо не дрожало… Взял гражданский бумагу, перечитал.

— Молодец Семен Иванович! Верю тебе. Не стал бы ты близких своих под высшую меру подставлять. А теперь — пошли!

Вышли на улицу, на плац, где командиры стояли.

— Равняйсь! — гаркнул полковник МГБ.

Подтянулись зэки, заговорила в них армейская косточка.

Гражданский подошел с «Полканом» чуть не под ручку. Встал вокруг осматриваясь. Там, в бараках, к окнам зэки прилипли, о чем на плацу «базарят» не слышат, но видят…

— Значит так, — тихо сказал гражданский, чему-то улыбаясь, — Следствие закончено, бунта, будем считать не было. Попытка — была, которую удалось вовремя пресечь. При этом заключенные, проявив сознательность, раскаялись и помогли следствию, назвав виновных… Потому что виновные должны быть, без этого никак. Вот они… — показал на тела застреленных, притащенных с вышек и сложенных в сторонке ВОХРовцев. — И еще, гражданин Еремеев Семен Иванович, которого вы промеж себя «Полканом» кличете. Который ваш командир, что учинил все эти безобразия. Так Семен Иванович?

Повернулся к «Полкану». Тот обреченно кивнул.

— Ну вот, видите. Чистосердечное признание — царица доказательств. Так что это дело мы раздувать не станем, будете служить, как раньше. Если, конечно, вы

не против. Не против?..

Зэки мотнули головами. Ну еще бы они против были!

— Служить будете…, — повернулся к полковнику, — Товарищ полковник, Трофим Ильич, не сочтите за труд, уберите лишних людей. И сами — тоже…

«Лишние» офицеры отбежали к баракам. Вместе с полковником.

— Информация которую я вам теперь доложу, должны будете знать только вы. О чем дадите соответствующие подписки. Любое разглашение будет караться по всей строгости, до высшей меры включительно.

Стоят зэки, слушают, не дыша.

— Служить будете тому, кому служили и ранее, вплоть до сегодняшнего дня — товарищу…, — пауза, внимательный, оценивающий взгляд, — Берия, Лаврентию Павловичу.

Вздрогнули зэки. Так вот кому!.. Вот для чего их тут!.. Берии, который над всеми!.. Берии!!