Глава пятьдесят девятая

Глава пятьдесят девятая

Но с «Партизаном» вышло нехорошо. Совсем хреново вышло…

Идут бойцы друг за другом, медленно идут, чтобы ветки не ломать и траву не топтать.

— След в след не идти, не по минному полю! — командует «Партизан», — Вразнобой, чтобы тропу не набить.

Верное решение — коли пять человек в одно место шагнут, то не скоро трава расправится. Опытный следопыт «Партизан», научила его жизнь, как зверя, следы путать. Идет, присматривается, принюхивается — вроде спокойно все. Но не по себе ему от чего-то – смутно, тре-

вожно… Отчего?.. Непонятно, но только грызет душу какое-то дурное предчувствие. И не мисти-

ка это, не страх пустой — интуиция, которая не глаза и уши, но что-то большее, когда какие-то мелочи, которые ты видишь, но не замечаешь, слышишь, но мимо ушей пропускаешь, мозг твой ухватывает, анализирует и сигнал подает.

Не то что-то, не так…

— А ну, тише ступай! — отдает приказ командир шепотом. Сам смотрит по сторонам. Вон ветка, не сломана, но отогнута неестественно, словно кто-то выкрутил ее. Вон лужа — отпечатка нет, но по краям трава влажная, словно кто-то расплескал ее. Может зверь? Только звери не любят в холода по грязи без крайней надобности ходить — у них сапог и калош нет. И еще гомон птичий там впереди, словно кто-то гнезда разоряет.

— Стой!

Встала колонна.

— Идете вперед по азимуту, деревья огибаете с разных сторон, поочередно, то справа, то слева, чтобы не закружить. Оружие — на изготовку.

Хотя оружие то всего-ничего — топоры, ножи, карабин против зверя, да пара пистолетов.

— Меня не ждать, я догоню, а коли нет, до лагеря сами доберетесь.

Заступил «Партизан» в сторону и пропал, как сгинул.

Идут зэки по лесу, оглядываются стволы и заточки под рукой держат. Только тихо кругом — ветки шелестят,

птички порхают, белка вон с сучка на сучок прыг-

нула, где-то дятел ствол долбит. Благодать. И расслабляются зэки сами того не замечая, потому что далеко от них зона, «вертухаи» и опера, воля здесь в лесу, о которой они столько лет мечтали…

«Партизан» иначе идет, как волк, голову к земле пригибая, зыркая во все стороны и ноздри его широко раздуваются. Случалось, они фрицев за сто, а то и более метров по запаху чуяли, потому как немец чеснок с луком жрал для здоровья и табак у них особый дух имел.

И шаг его иной — ступить, поводя ногу над самой землей, что раздвинуть траву, а не топтать, не приминать ее сверху. Отвести ветки, глянуть… Тихо… Но обманчива тишина. Потому что табачком потянуло, который ветерком принесло. Свои?.. Или чужие?.. Своим строго настрого приказано не дымить… Может какой охотник шальной, который не побоялся табличек запрещающих? Да нет, у охотников самосад ядреный, а тут сигареты, которые местные не жалуют…

Пригнулся «Партизан» к земле, почти на колени встал, пошел, сучки руками разгребая, за кустами хоронясь и к стволам прилипая. Может и зря, но лучше так, чем пуля в лоб из засады.

А бойцы его, зэки, хоть и разведчики бывшие, в рост шагают, спешат на зону, до которой рукой подать, чтобы супчика наваристого похлебать и чайка вволю напиться. Их это лес, не может тут посторонних быть…

Гуще дым стал и разговор какой-то неясный, тихий… Остановился «Партизан», на живот прилег, пере-

полз по-пластунски, измараться не боясь, приник к дереву на пригорке. Огляделся… Точно, вот они три опера в синих мундирах и маскхалатах сверху наброшенных — один в бинокль смотрит, двое тушенку из вскрытой банки жрут и папироски смолят.

Зачем они тут? Кого ждут?..

Кого бы не ждали, лучше с ними не встречаться, лучше разойтись миром. Подался партизан назад, попятился как рак, да не успел.

Где-то там, в стороне еле слышно, издалека, донесся голос:

— А ну — стой!

Оттуда, где бойцы его топают. Что там?..

А там худо… Голос как из-под земли и затвора клацанье. Осадились зэки, замерли, озираются затравлено.

— Оружие — на землю! Быстро!

И голос, вернее тон его, приказной, злой, как лай собачий, привычный уху ЗК, потому что каждый день они его слышали на этапах, на построениях, на общих. Так только конвойные, только ВОХРа кричит. И враз кончилась свобода…

— Считаю до трех, после открываю огонь на поражение!

Упал на землю, чуть звякнув, топор. И карабин, который быстро не передернешь. И ножи… Но метнулся в сторону один из зэков, шмальнул наугад из нагана. Раз… И два… Только — куда? И зачем? Просто сдаваться не захотел, на нары обратно… Дробно простучала короткая автоматная очередь и зэк, корчась на земле, схватился за грудь, дергая, скребя землю ногами, но еще раз, смог, нажал на спусковой крючок…

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *