Глава пятьдесят четвертая

Залегли снайперы, выцелили вышки, смотрят на часы… Через семь минут… Бегут секундные стрелки по циферблатам. Время… Им начинать.

Пулеметные расчеты воткнули в «ручники» диски. Ждут. Пулемет не парашют — дело знакомое…

Шесть часов сорок минут. Время!..

Разом, почти слившись, хлопнули винтовочные выстрелы. На вышках осели, упали ВОХРовцы. Пошла работа — теперь чего прятаться.

— Огонь! — крикнули командиры.

Заработали, застучали «ручники», впечатывая оче-

реди в стены бараков. Для острастки, для страха.

Фонтанами полетала во все стороны щепа.

— Не давай им высунуться!

Отстучали пулеметы по диску. Тишина. Командир десанта взял рупор.

— Эй, там, слушай меня, лагерь окружен со всех сторон, сопротивление бесполезно — поляжете все за не хрен собачий.

Где-то открылась дверь, кто-то попытался сунуться

наружу, но в его сторону тут же, пресекая попытку выхода из барака, замолотили пулеметы.

— За штабом, за штабом присматривай!

А чего тут смотреть, зона как на ладони и сотня пар глаз со всех сторон — мышка незамеченной не пробежит. Можно, конечно, фонари побить, но что толку, когда уже рассвело. Дерьмовое дело!

— Офицеры. Офицеры выходь — стрелять не будем.

Крик в ответ:

— А если не выйдем?

— Имею приказ стрелять на поражение! Всех положу — рука не дрогнет.

Опять кто-то высунулся, но тут же занырнул обратно, когда вокруг, по стенам, густо заколотили пули.

— Всем зэкам оставаться в бараках до особого распоряжения. Оружие, у кого есть, бросай в окна. Офицерам и ВОХРе строиться на плацу. Выполните команду — никого трогать не станем. Любой, кто попытается оказать сопротивление или приблизится к ко-

лючке ближе, чем на сорок шагов, будет расстрелян на месте при попытке бегству… Думайте ребятки. Через три часа сюда прибудут огнеметчики — сожжем вас к чертовой матери вместе с бараками! Даю на размышление пять минут. Нас тут сотня, а будет — три. На ночь не надейтесь, периметр зоны будет освещен автомобильными фарами. Так что никаких шансов! Каждый метр пристрелян…

Махнул рукой пулеметчикам, которые рассыпали

по стенам и крышам горох пуль для большего понимания.

— Все ясно? Кому ясно — высуньте в окна белые тряпки. Хоть простынки. Туда стрелять не будем.

Тишина. Минута… Другая…

В одном из окон звякнуло стекло, выскочила, упала вниз расправленная простыня… И в другом окне. И еще… Не резон зэкам вот так, без толку помирать. А то, что красноперые не шутят и не пугают, а запросто сжечь их могут, они понимают.

— Командиры!..

— Сейчас! — кричат в ответ из штаба командиры, — Не стреляйте, сдаем оружие.

Побросали в окна и в приоткрытую дверь пистолеты.

— Тряпка есть какая-нибудь?

— Только портянки.

— Ну давай портянку. В самый раз — какой флаг, такой и запах!.. Вяжи ее на карабин.

Повисла портянка на стволе… Сдается штаб. Хо-

рошо все кончилось…

Поднялись ряженные в милицейскую форму МГБэшники.

И, вдруг, залп. Из окон. И из штаба! Ткнулись лицами в землю несколько майоров с подполковниками. Не сидеть им больше в кабинетах, не допрашивать зэков, не пить пятизвездочный коньяк.

Вовремя зэки оружие разобрали…

— Ах ты!

Замолотили пулеметы, опустошая диски и ковыряя бревна. А дальше что, дальше надо в атаку вставать и с криком «За Родину, за Сталина», короткими перебежками… Только не хочется никому никуда бежать. Не высовываются МГБэшники, не лезут под пульки. Даже те, кто воевали. Там они «пехотой» были, которой нечего, кроме жизней терять, а здесь — майоры с кабинетами, женами и квартирами. Вон, трое уже лежат, которым ничего не надо.

— В атаку, — кричит, приказывает командир, который сержант беспортошный, — За мной! — встает в полный рост, в небо наганом тычет, бойцов своих пинает.

Только лежат «майоры» животами к земле прилипнув, так, что их втроем не оторвать.

— А ну, встать!

Выстрел. Падает сержант, за грудь схватившись. Отвоевался бедолага, хоть не убит, но на ноги уже не встать.

— Кто примет командование? — шепчут, перего-

вариваются МГБэшники.

А кто примет, нет желающих. Никто не хочет в атаку бойцов поднимать.

— Товарищ полковник! — один такой среди всех с тремя звездами, —Вы старший по званию.

— Я?.. Так вон же еще сержанты есть. Пусть они.

— Товарищ полковник!

— Ну хорошо. Пулеметчики, огонь.

Долбят «ручники» по баракам как отбойные молотки. Сидят в бараках зэки. Против пулеметов не попрешь, сколько их там — пожалуй больше полутора де-

сятков, а еще автоматы — иссекут в момент, до «колючки» добежать не успеешь, а еще через нее перебраться надо. Нет здесь саперов, которые заранее проволочные заграждения подрезать могут. И приданной артиллерии нет! И даже минометов батальонных. На фронте одним бы танком проломиться могли… Эх!