Глава пятьдесят шестая

Глава пятьдесят шестая

Горят бараки, и простыни, одеяла, провода, со стен сорванные и даже обувь, чадят так, что дышать нечем. Стелется дым, по зоне расползаясь. Хорошо командиры придумали… Еще пять-десять минут… Стрелки встали к амбразурам, выцеливая ярко горящие фары… Один залп и атака… И свобода. Для кого-то. А для кого-то смерть. Но каждый верит, что его пуля минует, что он выживет, спасется… Так они на фронте в атаку ходили, так — побеждали.

Из штаба тряпка высунулась — сигнал к готовности…

Пора…

Но что это? Что?!… Выкатываются к «колючке», к самому забору грузовики, разворачиваются задними бортами, притискиваются. Внутри какие-то неясные фигуры… Сейчас грузовики сдадут назад, сомнут проволоку, повалят столбы и из них…

— Приготовится к бою! Огонь по команде!

Застучали, зашелестели затворы.

— Залпом…!

Но не стреляют зэки. И «десант» не стреляет. И даже пулеметы молчат.

Перелезают, прыгают через задний борт какие-то люди, без оружия, встают неровной цепочкой, испуганно оглядываясь… Кто это? Какие-то гражданские, в разномастной одежде — в пиджаках, рубахах, свитерах. Стоят, смотрят…

— Митька! — сдавлено ахнул кто-то из зэков. И тут же заорал что было сил, — Митя-ай, брат!

Вздрогнул один из гражданских, смотрит растеряно жмурясь, ладонь раскрытую к глазам приставил, вглядывается… Голос… Знакомый голос!

— Митяй!.. Ты?!

Поднял Митяй руку неуверенно, махнул, не видя кому. Но — слыша.

— Сашка?.. — не крикнул, прошептал, но по губам прочитать можно было.

И ахнули зэки! Потому что узнали… Потому что там, перед проволокой, стояли их близкие — их братья и отцы, позади которых, в спины им, торчали частоколом пулеметные стволы.

— Ваня! Ваня?! Ты?

— Я – батя, я! Здесь я!

И гомон десятков голосов, сливающийся в сплошной, страшный вой. И отдельные крики — «Петя, Петя, где ты?», «Георгий!» «Брат! Здравствуй брат!» …

И радость… И перекрывающей ее испуг — откуда, зачем?!…

И тут же голос в рупор, перекрывающий все крики.

— А ну – тихо! Слушать всем! Если вы теперь не сложите оружие, то… — пауза, но очень многозначительная пауза, от которой мурашки по телу и испарина на лбах! — Предупреждаю, что в случае дальнейшего сопротивления, имею полномочия на принятие исключительных решений, вплоть до!.. — пауза, чтобы поняли, осознали, — Амба, постреляли и будет. Даю три минуты на размышление…

Повернулся, махнул рукой. И длинная очередь из пулемета, поверх голов, так низко, что волосы на макушках зашевелились, так что присели все в ужасе.

И тишина. И только треск горящих бараков, что чадят дымом, но только не нужна уже никому дымовая завеса. Потому что там, перед «колючкой» стоят близкие, родные люди.

Полетели в окна карабины и автоматы. И даже заточки.

— Убрать гражданских, — распорядился полковник в форме МГБ.

— А ну, в машины, быстро! — заторопили, подгоняя прикладами солдаты родственников.

Подталкивая, помогая друг другу полезли люди в машины. Но все они, когда подбегали и лезли, перебрасывая ноги через борт, смотрели, выворачивая шеи, назад. Только — назад, туда, где полыхало пламя и раздавались крики!

— Батя, что там дети? Что детишки мои?..

— Как мать?..

Машины взревели и отъехали.

— Выходи строиться! Раздельно! Всем возле своих бараков! Руки — за голову!

Выходят зэки, разбираются по группам, липнут к баракам, хоть печет, жжет их в спины пламя. Стоят, понуро опустив головы, сцепив на затылках руки. Растерянные. Побежденные. Кончилась их война. Не начавшись… Проиграли они, вчистую. Одному человеку, который понял, просчитал, распорядился и успел, рассылая десятки оперов по адресам, собрать, сунуть в самолеты и доставить сюда «груз». Не всех, далеко не всех, но и трети хватило! Бумажками, папочками, карандашиками «стволы» переиграл, сто бойцов на колени поставив!

Лаврентий Павлович Берия…

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *