Глава тридцатая

Глава тридцатая

— Стройся!

Стоят зэки — пятнадцать человек с лопатами, топорами, пилами, словно на «общие» собрались. Только еще торбы за спиной с харчами, чего там, на зоне не было.

— Идем строго за мной и друг за другом, зигзагом, ломая направление через каждые четыреста-пятьсот метров.

— А чего не по тропе? Чего по кустам продираться? — спросил кто-то.

— Про тропы забудьте — мы туда-сюда два-три раза сходим и до земли их вытопчем — любой охотник сообразит, что здесь не одна пара ног прошла. Пусть травой зарастают, пусть нехожеными выглядят. И, впредь, запомните -—одним и тем же маршрутом мы два раза не ходим, хоть на сто метров, а в сторону сойди. Такое правило! Потопали…

Вытянулась колонна — впереди «Партизан», за ним зэки. Идут молча, только топоры с пилами звякают.

— А ну, отставить демаскировку — вас же за версту слышно!

— Так нет вокруг никого!

— А коли будут? Вы же, мать вашу, боевые офицеры, фронтовики, к немцам в тыл ходили, а гремите, как бабы пустыми с ведрами!

— Так то война была.

— Вот и теперь считайте — война… Заправиться, убрать все звуки.

Заправились зэки, обмотали инструмент тряпками, растащили «железо» в стороны, чтоб не бренчало.

— Попрыгали.

Тишина… Помнят офицеры службу ратную, не вышибла из них зона фронтовые рефлексы.

— Шагом-марш.

Шли долго, потому как петляя, как уходящий от лисы заяц.

Привал.

— Туда нам, — показал «Партизан», — Место доброе, потому что гиблое — кругом болота, да ручьи, как в Белорусских лесах. Коли по ним, по воде, пойдем, ни одна собака след не возьмет. На что немецкие овчарки натасканы были и то след, который по воде пошел, теряли. Дальше по густолесью продираться будем. Через три версты, на холмике, встанем.

Двинулись.

— А ну — стой! Куда вы ломитесь!?… Вы же не на бульваре, растуды вас в пень трухлявый! Кто так ходит?

— А как прикажешь?

— Как по минному полю! Идем медленно, цепочкой, ступая след в след. В грязь не наступать, мох не топтать — на нем след долго держится, сухие сучья обходить, чтобы они под ногой не переломились, ветки отводить рукой и передавать идущему сзади, листья не обрывать, капли воды с них не стряхивать. Если в лужу вляпались обувь на месте чистить, чтобы комья за собой, которые путь укажут, не тащить и грязь после разравнять.

— Ладно, не учи ученых. Знаем — хаживали.

Идет отряд как один организм, как сороконожка, в один след, так что не скажешь, сколько здесь бойцов прошло. Один ветку приподнимет, другому передаст, тот следующему. Шагают зэки дивятся, зачем такая маскировка, ведь не в разведку идут, не в тыл к немцам, по своей территории топают! Но молчат, приучены лишних вопросов не задавать.

— Привал десять минут.

Сели, где посуше. Дышат. От телогреек пар поднимается. Тяжко… А все ж на общих хуже было.

Спросил кто-то:

— Слышь, «Партизан», кто тебя натаскивал?

— Жизнь. И немцы. Кто экзамен выдержал — жив, кто нет —в оврагах лежит или обглодан и зверьем по косточкам растащен. Такие университеты. Ладно, пошли дальше…

Густолесье. Склон каменный, мелким кустарником поросший.

— Пригнись! Камни придерживай, мох подошвой не сдирай.

— Есть.

Перемахнули гряду. За ней ручей.

— Сходи в воду.

Пошли черпая ботинками, намокая по самые колени. Ледяная водичка, до костей пробирает. Зачем такие измывательства, когда никто в след не идет?..

А что б привыкали, чтобы рефлексы появились. Девять раз нагнешься просто так, на десятый — когда надо! Не должен боец думать, что и зачем делать, где и как идти — ноги его должны за него думать и руки, а не голова. Только так можно уберечься.

— Выходим.

Пошли серпантином по лесу.

— Здесь!

Холмик небольшой, сухой, поросший елями и соснами на берегу ручья. В ручье — вода, в лесу — дрова, что еще бойцу нужно!

— Деревья валим в пятистах метрах, да не кучей, а в разнобой, по одному, чтобы проплешин не было. Стволы, лапник таскаем сюда. Здесь и здесь, под деревьями, роем ямы на четыре штыка вглубь, по периметру поднимаем стены, прорубаем окна, сверху нагребаем землю и укладываем дерн, чтобы с воздуха ничего заметить было нельзя. Там — выгребная яма, под той елью костровище и кухня. Троп в лагере не натаптываем, веток не ломаем, дерн не снимаем. У тех елей срубить снизу на два метра вверх ветки и вкрутить в ствол дополнительные лапы, чтобы крона гуще стала. Все хозработы и посиделки строго под ними. Перемещения — в вечернее и ночное время, если днем, то только под прикрытием деревьев. На той сосне на холме оборудовать НП, для наблюдения за местностью в четыре стороны. Вопросы?..

Ну какие тут могут быть вопросы?

— На оборудование лагеря — четверо суток! Три человека в дозоре, один — на кухне и подхвате, остальные работают. Деревья валить ночью, лучше во время дождя или сильного ветра, чтобы естественными шумами прикрыться. Начало работ… прямо сейчас.

 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *