Глава тридцать девятая

Глава тридцать девятая

Стоит на плацу отделение — пятнадцать зэков в фуфайках. Перед ними командиры — «Полкан», «Абвер», «Партизан», «Кавторанг», «Крюк». Чуть в стороне офицер в форме МГБ — с иголочки весь, сразу видно — столичная штучка.

Подошел к нему «Полкан».

— Скажите им.

— Что? Зачем?

— Сомнения у личного состава. Нужно разъяснить что это не заговор, не контрреволюция. Вам они поверят.

«Офицерик» сделал шаг вперед. Встал, расставив ноги, чисто с плаката в красном уголке сошел или с фотографии газетной.

— Граждане заключенные… — осекся, поправился, — Товарищи бойцы!

— Рупор возьмите, — сунул «Полкан» в руки офицера жестяной раструб с ручкой.

— Бойцы!.. — задребезжал усиленный «железом» голос, долетая до бараков, где окна настежь распахнуты, а двери снаружи жердинами приперты, чтоб не разбежались зэки, — Вы собраны здесь, для выполнения задания государственной важности…

И дальше, как по писанному — про победу революции, про основоположников, съезды и партийные задачи. Умеет говорить, чертяка!

— И я надеюсь, я уверен, что вы оправдаете доверие, которое…

Подошел к нему «Крюк» со стаканом теплой воды.

— Что?

— Вода, выпейте, а то горло.

— А, да, конечно.

Принял «офицерик» стакан и стал пить жадно, все дальше запрокидывая голову. И «Крюк», который подле стоял и стакан ждал, вдруг вытянул из рукава финку и быстро и неожиданно полоснул ею по шее офицера чуть выше кадыка.

Упал, покатился по земле стакан. На китель на грудь и рукава, брызнуло алым. И даже не испугано, не обреченно, удивленно глянул офицер на своего убийцу. Вскинул руки, перехватил ладонями горло, захрипел страшно, забулькал и сквозь пальцы его стала толчками пробиваться кровь.

Расчетливо ударил «Крюк», чтобы не убить сразу свою жертву, чтобы хватило жизни «офицерику» еще на несколько минут. И кобуру его придержал, чтобы не сунулся он за пистолетом.

Ахнули зэки, отшатнулись. В глазах ужас мелькнул. Кто-то вскрикнул испуганно.

— Стоять! Всем! — рявкнул «Кавторанг» луженой глоткой.

Замерли зэки, как парализованные. От крика. И от увиденного.

— Ты, — протянул «Крюк» финку «Полкану».

Тот подошел, взял финку ткнул ею офицеру в бок, отчего тот, живой еще, дернулся.

— Держи! — передал нож «Партизану» …

Один за другим резали командиры офицера. Офицера МГБ! А когда тот падать начал, придержали за плечи.

— Слушать сюда! — крикнул «Кавторанг», подняв рупор, — Всем слушать! Лагерь этот — «туфта», а вы все — в бегах. Возьмут вас — «зеленкой лоб намажут». Побежать теперь — быстрей на пулю нарваться! Нам держаться друг друга надо, или все в распыл пойдем! Теперь, чтобы стукачей средь нас не завелось, каждый подойдет и ударит «красноперого» ножом. Первый — пошел.

Шагнул зэк на деревянных ногах, по сторонам затравленно озираясь.

— На, держи.

Взял в руки окровавленную финку, подошел. Да ведь жив еще офицер, расчетливо командиры резали, не насмерть!

— Бей! Ну!

Вытащил «Партизан» заточку, притиснул к шее зэка. Смотрит — думай, выбирай, тут — или-или.

— Эх, — размахнулся зэк, всадил финку в грудь офицера.

— Хорошо. Следующий.

Идут зэки, всё понимают, понимают, что кровью их вяжут МГБэшной, что не прощается такое. Только куда деваться, куда бежать. Может и знают, командиры что делают. Да и не убежишь — вокруг зоны колючка, на вышках «вертухаи» сидят, хоть и из свои, но при оружии, да и у командиров карманы топорщатся.

— Давай подходи!

Тянутся зэки, бьют бездыханное тело, отходят.

— В барак! Следующее отделение.

Живого место уж нет на теле офицера, порезан весь со всех сторон, кровища под ногами, а зэки все идут и идут.

Один головой замотал:

— Нет, не могу, не буду! «Вышка» это!

— Соскочить хочешь? — оскалился злобно «Полкан». Подошел, ударил по лицу так, что зэк зубы выплюнул.

— Бей!..

Удар.

— Шагай, следующий!

«Студент» подошел, глаза круглит на изрезанного офицера глядя. Да как же так можно!.. Ищет кого-то взглядом. «Крюк» смотрит на него пристально, губы сжаты, скулы буграми, тихо головой качает — «Не дури парень!» Не пожалеет, зарежет, коли отказаться.

— На!

Нож в руке, липкий и теплый от крови. Сжать рукоять что есть силы. Подойти.

— Бей! — одними губами, беззвучно говорит «Крюк», — Бей, сосунок!

Зажмуриться, ткнуть во что-то мягкое, податливое, как в кусок мяса. Выдернуть финку, пойти качаясь.

Кивнул «Крюк», вздохнул облегченно. Не придется ему грех на душу брать…

— «Вертухаев» сюда!.. Все?

— Все!

«Кавторанг» рупор взял.

— Теперь, слушай сюда. Служить будем, как прежде. Кто сбежит — словим и на «перья» наденем. И родственников найдем и порешим. Такой закон! Одной ниточкой мы тут повязаны. Вот ты — иди сюда… Где родственники твои?

— Под Тамбовом.

— Врешь — на Урале они. Назвать адресок?

— Не надо.

— Кому еще адресок шепнуть?

Молчат зэки.

— Кто о побеге или бунте прознает, да не скажет — того в распыл и трех человек из отделения его, за то, что просмотрели, не доложили.

— А вас? — тихо спросил кто-то из толпы.

— И нас, — жестко ответил «Кавторанг», — Мы как вы, мы первые под офицера того подписались, вы — видели. Любого из нас, коли побежит, резать, без сомнений и жалости. Такое дело, что мы теперь только вместе уберечься можем, а если поодиночке — пропадем.

Хмурятся зэки, вот оно как жизнь сытая отозвалась! Да, деваться некуда — там «красноперые» и новый срок или стенка, а здесь «командиры» с «пиками». Но тут хоть «харч барый», а на зоне — баланда пустая и хлеб гнилой. Чего от добра — добра искать. Да и адресочки у них…

— Вопросы?

Нет вопросов.

— Тогда – разойдись. На сегодня все работы и наряды отменяются!

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *