Глава шестьдесят вторая

Глава шестьдесят вторая

— Открывай ворота…

Грузовик въехал. Водитель осадил подле Штаба, вышел, откинул борт. Внутри люди — как мешки бесформенные, в изорванной в кровавых пятнах, одежде – беглецы, которых по лесам ловили.

— Выгружай.

«Вертухаи», цепляя за одежду, потянули, сбросили тела на землю. Те шмякнулись, звука не издав. Подошел полковник с гражданским.

— Кто из них «Партизан»?

— Вот этот.

— Покажь…

«Вертухай» ухватил за волосы, вывернул вверх безвольно болтающуюся голову. Приподнял. Разбитое, в ошметках запекшейся крови, лицо без какого-либо выражения. Мертвое лицо. Вроде похож, хотя что за той кровавой коростой рассмотреть можно.

— Тащи его туда, в сторону.

Тело «Партизана» поволокли по земле к штабу. Полковник шел сзади, расстегивая на ходу кобуру, вытягивая револьвер.

— Прислони…

Тело «Партизана» подняли, тряхнули, привалили к стене.

— Похоже, откинулся, — сказал кто-то. Без сожаления, просто как факт.

— А вот хрен! — рявкнул полковник, — Не дам я

ему так просто уйти! Воды сюда!

Кто-то, подсуетился, притащил ведро воды.

— Плесни!

Ледяная вода плеснула в лицо «покойника». Тот вздохнул, разрывая кровавые корки, открыл глаза.

— Жив, гнида! — удовлетворенно хмыкнул полков-

ник, — Это ты моих людей резал? — ткнул дулом револьвера в лицо.

Поползли в стороны, растянулись уголки рта пленника, в страшной, неестественной, мертвой улыбке. Прошептали в лепешку разбитые губы:

— Дерьмо… твои «барбосы». Не умеют… воевать.

— Сука! — коротко сказал полковник, потянул большим пальцем до щелчка курок, приставил наган ко лбу пленника… Опера, что за плечи его держали, шарахнулись в стороны чтобы под брызги не угодить.

— Готов?

Очень хотелось полковнику, чтобы пленник получил свою пулю в полном сознании, чтобы понял, что сейчас будет, испугался, о пощаде попросил… Но тот не просил — смотрел безучастно, словно не его башку сейчас будут дырявить. Отмучился он, домотал свой срок до черты, за которой ни один «вертухай» не сможет его достать. И даже ухмыльнулся напоследок — попытался ухмыльнуться, только вышло плохо, не слушались его губы:

— А на ножичках со мной, полковник, не желаешь? Кишка тонка?..

Отшатнулся полковник, руку вытянул, указательный палец в скобу ткнул, да вначале промахнулся. Занервничал сильно. Смотрит на него «Партизан» рот кривит. Не тот у него враг, немец хоть злобен был, но европеец, до такого не допускал — бил расчетливо, пытал без сожалений и угрызений совести, но и без удовольствия, расстреливал с «холодным носом». А этот…

— Ну давай полковник… — и глаза прикрыл. Не хотелось ему в последнее мгновенье своей жизнь рожу эту наблюдать…

— Отставить, полковник!

Голос тихий, но уверенный. Гражданский стоит, ручки в карманы сунув.

Обернулся полковник.

— Что?!… Почему отставить? Он моих людей, троих зарезал!

— Вот потому и отставить, что зарезал, что смог. А они не смогли.

Стоит полковник, багровеет, желваки по скулам катает — сейчас его кондрашка хватит. Шепчет:

— Нельзя так!.. Он людей моих…

— Успокойтесь Трофим Ильич. Здесь за все отвечаю я и решения принимаю тоже я. Этого, — кивнул в сторону «Партизана», — Распорядитесь отнести в санчасть. А если вам непременно хочется кого-то сегодня расстрелять, то можете выбрать любого зэка, которых тут много. Или из ваших работников, которые позволяют себя резать как баранов.

Молчит полковник, смотрит злобно, исподлобья.

— Не слышу ответа Трофим Ильич, — тихо, но со стальными нотками, говорит гражданский, — Вы меня поняли или мне нужно повторить?

— Так точно! — козырнул полковник, которого вот так, при всех, при личном составе, мордой — да в дерьмо, — Разрешите исполнять?

— Идите Трофим Ильич, исполняйте. И дай бог,

чтобы этот пленник, после ваших упражнений, жив остался. А то как бы вам не пришлось на его место…

И хоть красен полковник был от злобы, как вареный рак, но умудрился в секунду побледнеть мертвенно. Потому что тот гражданский в пиджачке и штиблетах из Столицы, из-под самых Кремлевских звезд, прибыл, с такими полномочиями, что любого, к любому сроку одним росчерком, да хоть к стенке.

— Разрешите идти?

Махнул гражданский не глядя, как от мухи отмахнулся. Склонился над пленником:

— Слышь, «Партизан», не вздумай сдохнуть, нужен ты мне.

Открыл пленник глаза — ни хрена не понимает, лицо перед собой видит добродушное, без оскала и никто в него револьвером не тычет… или это он на небе уже и с ним Архангел Гавриил беседует? Но нет, лагерь кругом, зона, колючка…

— Давай, выкарабкивайся, поправляйся.

Подхватили «Партизана», понесли, но не волоком по земле, а на носилочках и даже одеяльцем от ветра прикрыли. Что за чудеса?.. И что за теми чудесами по-

следует? Потому что не верят зэки в добрые сказки, все сказки в их жизни — злые. Даже те, которые с волшебных чудес начинаются…

One Reply to “Глава шестьдесят вторая”

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *