Глава шестьдесят четвертая

Глава шестьдесят четвертая

Сидят «командиры», ни живы, ни мертвы. Ну или сегодня живы, а завтра неизвестно. Потому что никогда не известно, жизнь зэка ему не принадлежит — ВОХРе она принадлежит, конвою, «барбосам», Куму, Прокурорам… На зоне, как на фронте — не загадывай, будешь ты жить завтра или «ласты склеишь». Сколько своего брата зэка они видали, который утром «скрутку» курил да пайку хавал, а утром его холодного из барака вперед ногами выносили.

Невеселы их думы, как сама жизнь ЗК.

Открылась дверь, вошел гражданский, тот самый, что в пиджачке, полотенце со стенки сдернул, пыль с ботиночек смахнул. Встали зэки вразнобой, подтянулись.

— Здравия желаю гражданин Начальник.

Тот рукой махнул, сел, сказал:

— Понаделали вы тут дел… — но не как «барбос» сказал, который жути перед допросом нагоняет, а как-то по-простому, — Приятель ваш, который «Партизан»,

оперативников вот зарезал. Троих. Что теперь с ним делать? И… с вами? Куда мне эти трупы списывать?

Молчат зэки. Начальник лучше знает, что с ними делать — их не спросит.

— Делу я ход не дам… Пока. Если сговоримся. А если нет — всех собак на вас свешаю — на всех. За трех офицеров МГБ при исполнении меньше «вышки» вам не светит. Так что — в любой момент.

Ну это понятно, все они под статьями ходят, за кото-

рыми «червонцы» да «четвертаки». А мало будет — Прокурор добавит, был бы человек, а статья найдется.

— Но это не все, — тихо сказал гражданский, — Хочу сообщить неприятную новость — братья ваши и отцы, по одному по два из каждой семьи, арестованы органами МГБ по серьезным статьям — шпионами оказались братья ваши, кто английскими, кто американскими, заговор измышляли против строя советского, вредительством занимались. Вот у меня здесь, — кивнул на портфельчик, — Показания и признания чистосердечные. «Четвертачок» им идет, или… — ткнул себя пальцем в лоб.

Зубы сжали, кулаки сцепили зэки — вот, значит, куда он повернул. Мягко стелет «гражданский» да только спать жестко, как на гвоздях. Не прост он — чистенький, гладкий, вежливый, как бухгалтер, но только видели они, как он «Полкану» в голову девять грамм вбил, глазом не моргнув и выражения лица не меняя. А теперь вот близкие…

— Где они?

— Пока под следствием, а дальше, как Прокурор решит. Следствие не закончено, там дело большое, так что может затянуться… На месяцы. Что для подследственных, наверное, к лучшему – на «крытке» загорать оно приятней будет, чем в лагере, за кругом полярным, тачки толкать — камеры теплые, на «общие» не гоняют, передачки получать можно. Сидельцы-соседи на удивление нормальные подобрались, сплошные политические, без блатных…

Понимают зэки, все понимают — и про камеры, и про блатных, и про передачки… Сегодня все хорошо у братьев их, а завтра «барбосам» «Фас» скажут и с поводка спустят…А мало будет, всех родственников повытянут. Много через те «заговоры» антисоветские народа в рвы расстрельные положили и на высылки отправили.

— Что мы должны делать?

— То, что делали, — улыбнулся «пиджак», — служить верой и правдой. Кому?.. Вы знаете. Не станете глупить, родственники ваши как сыр в маргарине кататься будут, а после домой пойдут. А нет, — вздохнул, — статьи у них больно тяжелые — измена Родине, шпионаж, диверсии.

— Мы — ладно, мы готовы, —тихо сказал «Кавторанг», — А зэки, коли они побегут? Нам что, за них «ответку» держать?

— Держать, — согласился гражданский, — Как командирам. Как на войне, где если подразделение отступает, за то командир ответственность несет по всей строгости законов военного времени. Только не думаю я, что они побегут.

— Почему?

— Потому что не одни только ваши братья и отцы Родине изменили, но их родственники тоже. Большой заговор у нас в стране случился, разветвленный, который во все пределы щупальца протянул. Но Органы они на чеку, они раскрыли…

Вот теперь все стало совсем ясно — полтораста братьев и отцов из мирной жизни выдернуты, по тюрьмам по стране разбросаны и статьями тяжкими к нарам припечатаны, так, что не дернешься — побежит зэк или из повиновения выйдет, то им за него отвечать.

— Вот так, — тихо сказал «пиджак», — Освободить ваших родственников не в моей власти, но режим им облегчить, следователей придержать, послабления дать я могу. Так что, нам дружить надо.

Встал, к окну подошел, плечами повел.

— Хорошая у вас тут жизнь, привольная, — аж зажмурился от удовольствия, — Еда, воздух, просторы, Сочей не надо, — и тем же тоном тихим без перехода, — Заканчивать пора с этим курортом. Отдохнули и довольно. Хватит за деньги народные жир на боках нагуливать! Теперь служба начнется. Командиром будет… — оглянулся на всех, пальцем ткнул, — Ты. Ты ведь, кажется, под немцами в Абвере служил? Тебе и карты в руки. Порядочки, как у них заведешь, чтобы полный «орднунг унд дисциплинен». Поди, не сильно сладко под ними было?

— Не сахар-рафинад, — согласился «Абвер».

— Ну вот и поучимся у Европы. Случись что — главный спрос с тебя, все родичи в распыл пойдут до последнего и даже собаки дворовые.

И так сказал это «пиджак», что мурашки по коже, потому что без криков и угроз, без напора привычного и кулака в морду, как про обед сказал или погоду. Обыденно. И страшно от того зэкам стал больше, чем если бы он им в глаза оружием тыкал, потому что поняли, уверовали — этот сделает, этот сможет и даже собак не пожалеет.

— Вопросы есть?

— Никак нет, гражданин Начальник, — вразнобой ответили зэки.

— Петр Семенович… Зовите меня просто Петр Семенович, — представился «пиджак», — Будем считать, что познакомились. Завтра к вам прибудет пополнение. Освободите под него один из блоков.

— Кто? — спросил «Крюк».

— Там узнаете. Засим разрешите откланяться.

Встал. И зэки вскочили на ноги.

— Сидите, — махнул «пиджак», — Впрочем вы хоть так, хоть так сидите.

Усмехнулся и вышел…

One Reply to “Глава шестьдесят четвертая”

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *