Мастер взрывного дела – 5

Если бы этот прапорщик, допустим, украл снаряды на складах бундесвера, нанеся тем германской армии материальный урон, – это было бы хорошо. И всячески бы приветствовалось командованием.

Если то же самое он сделал на наших складах – было плохо. Потому что пострадала наша армия.

Вот и вся принципиальная разница. – Много важнее того, чтобы доказать, что какой‑то там прапорщик совершил какое‑то там преступление, понять предпосылки, которые позволили данному преступлению случиться.

В преступлении важно не само преступление. А механизм его осуществления.

Полковник еще раз прочитал рапорт неизвестного! ему секретного сотрудника и отчеркнул наиболее интересные места.

Таковых было несколько.

Какие конкретно боеприпасы были похищены?

Какое количество боеприпасов было похищено?

И что это за гражданские люди, которые так хорошо знают систему учета и бухгалтерских проводок боеприпасов в частях Российской Армии?

С ответа на эти вопросы и следовало начинать.

Полковник Трофимов запросил полный перечень утраченного армией на данных конкретных складах имущества. И всех прочих боеприпасов, которые там хранились, но украдены не были. И убедился, что воровство не было случайным.

Если не сказать больше!

Из пространного, на более чем полторы сотни наименований перечня изделий изъяты были только пять артикулов. Снаряды к танку «Т‑80» и к противотанковым и зенитным орудиям.

Всего лишь пять! Из более чем полутора сотен.

Это может означать лишь одно – что вор не брал, что плохо лежит, а брал, что требовалось. Только то, что требовалось!

Но что еще более удивительно, вор регламентировал не только качество, но количество украденных наименований! То есть брал не только то, что ему требовалось, но брал столько, сколько требовалось. Сколько требовалось согласно закрепленному техническими требованиями боезапасу.

Он брал не снаряды. Он брал комплекты боезапаса!

А это могло означать только одно – снаряды предназначались для комплектовки конкретных орудий, которыми, если продолжать мысль, должны были располагать преступники. Для продажи. Или того хуже, для боевого залпа.

Полковник затребовал своего зама.

– Вот что, капитан, запроси‑ка ты мне все случаи yтраты в войсках танков, противотанковых и зенитных орудий. Всех случаев. В том числе и связанных с так называемыми объективными причинами. И в связи с этими причинами пошедшими на списание. Только с подробностями. А не просто – гаубица была списана в связи с растаскиванием личным составом с целью приобретения ликероводочных изделий самопального производства у местного населения…

– За какой срок поднимать документы?

– За последние десять месяцев.

 

Глава 27

 

«Папа» города Краснозареченска пил две недели. Пил беспробудно, по‑черному, так, что не узнавал своих близких и не мог вспомнить событий вчерашнего дня. Он для того и пил, чтобы забыть события вчерашнего дня. И позавчерашнего. И позапозавчерашнего. Он пил, чтобы забыться.

Но забыться не мог.

Чуть только трезвел, он вспоминал тот с одной большой комнатой дом. И сидящего посреди нее в кресле человека, который даже глаз не приоткрыл при его появлении.

Он вспоминал того уверенного в себе, несмотря на полное отсутствие охраны, человека и себя, стоящего перед ним. На коленях стоящего, хотя и в рост. И молча выслушивающего то, за что другой мгновенно бы поплатился жизнью.

Что заставило его тогда не полезть в драку? Пусть бы даже в той драке он лишился жизни.

Гнусавый вспоминал ту комнату, того человека и себя перед ним и тут же откупоривал очередную бутылку. Чтобы забыть и комнату. И человека. И себя. Совсем забыть.

Через десять дней в городе поползли слухи, что «папа» уже не «папа», что он зашатался, что его можно опрокинуть одной рукой. Надо лишь подтолкнуть.

На очередное торжественное заседание в городскую администрацию, посвященное какой‑то там местного значения знаменательной дате. Гнусавого не пригласили. Забыли пригласить. Хотя он состоял председателем чуть не полудюжины общественных городских комиссий и здоровался за ручку со всеми отцами города.

Данное событие не прошло незамеченным. Слухи сделали новый виток. И многие торговцы начали тянуть время, задерживая под различными благовидными предлогами выплату «налогов». И стараясь в беседах друг с другом и с вхожими в высокие кабинеты людьми выяснить степень изменения ситуации. Отчего слухи лишь множились с геометрической прогрессией.

Слухи пересказали Гнусавому. И он разбил об угол стола очередную уже открытую бутылку. И навел в городе порядок. Железной, хотя все еще подрагивающей от чрезмерного употребления алкоголя рукой.

– Дайте мне списки всех задолжников, – потребовал он. – Скажите, что с сегодняшнего дня они будут платить на пять процентов больше.

Трех наиболее злостных неплательщиков Гнусавый отчеркнул в общем списке жирной чертой. В следующую же ночь у отмеченных предпринимателей сгорели киоски. «Из‑за нарушения правил пожарной безопасности и использования электроприборов не соответствующей проводке мощности» – как гласило заключение пожарной инспекции. Хотя было лето, электроприборы не включались и несколько человек видели, как неизвестные лица обливали киоски бензином и поджигали.