Мастер взрывного дела – 5

– Хрен их знает. Но давят, что те танки. Только хруст стоит.

– Тебя тоже давили?

– Давили. И задавили…

– Что, спекся?

– Спекся.

– И на меня навел?

– На тебя не наводил. Ни на кого не наводил. У них и так все есть. Полный пакет. Со всеми адресами и регалиями. И ты есть. Я только согласился, чтобы на меня сослались.

– Ну я и говорю – навел, гнида.

– Да я же тебе толкую…

– Хрен им, а не деньги.

– Зря ты так. Они ребята серьезные. Дундука завалили.

– Когда?!

– Позавчера вечером. Нашпиговали свинцом, как утку дробью. Смотреть жутко.

– Откуда ты знаешь, что они?

– Говорят, что они.

– Сказать можно все, что угодно…

– Нет, они. Я тебе точно говорю – они. Я тоже вначале не верил.

– И что?

– И то! Сам скоро узнаешь! Когда тебя сожрут. С потрохами.

– Не сожрут. Подавятся. Я здесь как в крепости. У меня тут все схвачено!

– Ну смотри. Я предупредил…

 

Глава 4

 

Президент распорядился вызвать Посредника, который отвечал за связь с Конторой. Она вообще‑то называлась не Конторой. А совсем иначе. И совершенно непредсказуемо. То ли жэком номер 17, то ли лабораторией высокоточных метрических измерений, то ли НИИ квазитрофических поляризированных субстанций. Или еще как. Название не суть важно. Важно назначение.

Назначением Конторы было помогать первым руководителям страны в затруднительных ситуациях, в которых все прочие законопослушные ведомства были бессильны. Потому что вынуждены были оглядываться на Конституцию и другие регламентирующие их деятельность законы, на прокуроров, журналистов, общественное и международное мнение и прочее.

Контора единственная могла себе позволить роскошь не оглядываться ни на кого. Потому что официально ее не было. Была постоянно распадающаяся и в нужное время и в нужном месте соединяющаяся в единое разящее целое химера. Воображаемая, всегда проскакивающая между пальцев субстанция, состоящая из десятков мгновенно возникающих и распадающихся мелких хозяйственного назначения конторок. Организация не привязанная ни к недвижимости, ни к расходной графе бюджета, ни к конкретным людям, ни к занимаемым ими должностям.

Контора была. И ее не было.

Именно такой она была задумана много десятилетий тому назад. Чтобы управляться с гигантской Советской империей. С ее постоянно бунтующими и выходящими из‑под контроля окраинами. С отдельными, недоступными МВД, КГБ и Прокуратуре высокопоставленными личностями. С которыми тем не менее надо было кому‑то разбираться. И при необходимости расправляться.

Контора была сродни масонским ложам. Всепроникающая и одновременно невидимая. И именно поэтому она единственная не раскрыла своих секретов в вихре не в меру разболтавшейся гласности. И не перестроилась в угоду и по образу и подобию новых правителей в горниле перестройки.

Бюрократическая революция Контору пощадила, потому что она не оставляла никаких бумаг. И никаких живых свидетелей. Таковы были жесткие, но необходимые и раз и навсегда узаконенные правила игры. Желающий сохранить целое должен уметь жертвовать частностями…

Президент знал Контору по очередному шифрономеру. Обновлявшемуся раз в несколько лет или недель. Его, вместе с ядерным чемоданчиком, передавал ему предшественник. Последние семь цифр обычно совпадали с телефонным номером общегородской АТС. Набрав данный номер, можно было услышать, что «Вы ошиблись телефоном» или «Протри глаза, когда набираешь цифры!». Это означало, что вызов принят и не позднее чем через несколько часов должен будет прибыть Посредник. О чем следует предупредить охрану. С Посредником можно разговаривать только Президенту.

Посредник прибывал обычно под видом спецкурьера с целью вручить какой‑то важный документ лично или в руки Доверенного, тоже не последнего в иерархии государства лица, которому единственному позволялось знать то, что знал Президент. Иногда Посредник прибывал совершенно в непредсказуемом обличье.

Но прибывал всегда. И всегда не позднее нескольких часов после вызова.

– Здравствуйте. Я вас слушаю, – обращался он к Президенту или Доверенному лицу без обычных в таких случаях полуподобострастных приветствий. Потому что приходил испрашивать дела, а не должностей и денег.

– Нам необходимо провести расследование по вопросу утечки с территории страны атомного оружия, – определял задачу Доверенное лицо. – Как минимум – ответить на вопрос: имели место такие факты или нет. Как максимум – указать виновных. И передать Прокуратуре доказательства их вины для последующего судебного разбирательства.

– Мы не можем вести официальное следствие. А потому не можем ничего передать Прокуратуре.

– А что вы можете?

– Можем раскрыть каналы утечки. И ликвидировать их.

– А виновные?

– Если вы дадите соответствующие указания, можем наказать виновных.

– Как так наказать?

– Как они того заслуживают.

Доверенное лицо поежился. Он не привык к подобным откровенным, где все называется своими именами, разговорам. Он привык к подобным, которые и есть политика, делам. Но обязательно прикрывающимся благообразно‑витиеватыми фразами о благе народа, прогресса и цивилизации.