Миссия выполнима – 8

И, значит, никакого смысла пугаться нет. Пугается тот, кто на что‑то надеется. Он – не надеется…

Потом один за другим к нему стали подсаживаться молодые, с сытыми рожами, “желающие ему исключительно добра” “друзья”, которые долго, одинаковыми голосами убеждали, уговаривали, призывали его одуматься, проявить сознательность и помочь власти. Добровольно помочь.

Он молчал.

Тогда его обвинили в непатриотизме, в нелюбви к отечеству и прочих антигосударственных грехах.

Он слушал, но молчал.

Стали предупреждать, пугать, грозить, стращать.

Он кивал, но все равно молчал.

Потом ему сказали, что он “дурак”, и пригласили “врачей”.

Пришел человек в белом халате, замерил ему давление, вытащил из кейса ампулы, надломил у одной из них хоботок, втянул в шприц содержимое.

Похоже, “сыворотка”. И похоже, двойная доза…

Игла вошла в вену, и Резидент “поплыл”.

Его о чем‑то настойчиво спрашивали, на него надвигались лица и стены, ему неудержимо хотелось болтать, и он болтал, рассказывая о чем угодно, кроме того, о чем его спрашивали.

– Говори об офицерском заговоре! Что ты знаешь об офицерском заговоре? – направляли его.

А он им толковал о своих сексуальных пристрастиях.

– Ты об офицерах!.. А он о детских грехах.

Он растрачивал “сыворотку” на пустяковые признания.

– Вот сволочь!..

Потом в его “палату” пришел и против его койки сел крупный, с очень выразительным лицом мужчина.

– Смотрите на этот шарик, – показал он на блестящий стальной шарик в своей руке. – Внимательно смотрите. И внимательно слушайте меня.

Вам очень хорошо…

Хотя ничего хорошего.

Вы умиротворены…

Хотя непонятно чем.

Вы хотите спать…

Вот уж дудки!

Гипнотизер бился над ним часа полтора, увещевая и тыкая в самые глаза свою блестящую игрушку.

– Странно… Очень странно… Как видно, он относится к довольно редкой категории людей, не воспринимающих внушение.

– А вот мы сейчас поглядим…

И ему снова вкололи “сыворотку”. После чего сопротивляться гипнотизеру и сопротивляться “сыворотке” стало труднее. Стало почти невозможно.

– Вы должны рассказать все… Вы хотите рассказать все… Я знаю, вы хотите…

И действительно хотелось. Неудержимо хотелось! И уже почти…

Но где‑то, наверное, еще была жива его мать. И были живы его родственники и его друзья… Которые отвечали за него. И за которых отвечал он… Не вообще отвечал, а теперь отвечал! Своим молчанием отвечал!..

Что было жестко. Что было спасением…

– Хватит, довольно! Если вы будете продолжать – он не выдержит… Вы убьете его…

И туманная, на краю сознания мысль – не надо, пусть продолжают. Пусть убьют! Потому что все равно убьют, но придется мучиться…

И тут же тупой укол в вену и блаженный покой. И обрывки какого‑то сна из далекого и словно чужого детства. Какая‑то река, купающиеся дети, смех…

И снова голос и болезненные удары ладони по щекам.

– Давай, давай, открывай глаза. Он открыл глаза.

– Живой?

К сожалению, живой…

– Ну вот и хорошо, вот и славно…

Хотя чего тут славного? Живой‑то он не для жизни, для совсем другого.

В “палате” появилась еще одна фигура в белом халате. Но это был не врач, это был… парикмахер. Он разложил инструменты и обернул шею клиента белой простыней.

“А это‑то зачем?!” – поразился Резидент.

И сразу понял зачем! Все очень просто – его приводили в порядок, как приводят в порядок улицы и площади городов, куда намечен визит высокого чиновника. Но к нему мог прийти только один чиновник. Самый главный чиновник…

Он пришел поздним вечером, почти ночью. Сел на стул рядом с койкой, отпустил всех присутствующих и остался один. Один на один с Резидентом.

– Хочу предложить тебе сделку – у нас ведь теперь рынок. Твой товар – информация. Мой – жизнь. Не просто жизнь – хорошая жизнь, безбедная жизнь. Твоя жизнь. Если мы договоримся, я гарантирую тебе защиту государства. В том числе от твоих прежних хозяев.

Наверное, Резидент улыбнулся или как‑то иначе выразил свое отношение к высказанному предложению. Потому что Президент быстро спросил:

– Неужели ты думаешь, что твоя организация сильнее меня? Сильнее целого государства?

– Смотря какого, – ответил Резидент.

– Хорошо, пусть будет не нашего. Я обещаю тебе убежище в США по программе защиты свидетелей. Или любую другую страну на выбор.

Это больше, чем я обещал кому‑нибудь другому.

Подумай!

Резидент молчал.

– Почему ты не отвечаешь?

– Думаю…

Предложение, что и говорить, было соблазнительным – начать новую, с нуля, с чистого листа жизнь. Как только что родившийся младенец, у которого ничего нет в прошлом, у которого все впереди… Начать не здесь, там, где можно затеряться, исчезнуть, раствориться. И наконец пожить по‑человечески, просто пожить – не проверяясь, не оглядываясь, не подозревая в каждом встречном прохожем провокатора. Завести семью, детей…