Миссия выполнима – 8

Это был он.

И не он…

Это был какой‑то совсем другой человек – хоть и в парадном с генеральскими погонами кителе, но какой‑то древний, с отвисшей челюстью и потухшим взглядом, старик.

И все‑таки это был генерал Крашенинников. Мгновенно, в течение нескольких дней, превратившийся в дряхлого старца сразу после того, как его часть взлетела на воздух. А на самом деле не часть, на самом деле его дело…

Он медленно, словно с усилием, повернул голову и сказал:

– Это ты?

Он знал, кто к нему может прийти. Он ждал.

– Я, – ответил вошедший. – Можно включить свет?

– Валяй.

Щелкнул выключатель.

Человек стоял в проеме двери, в правой руке у него был пистолет. Генерал никогда его не видел, но он узнал его. По манерам узнал.

Человек совершенно бесшумно прошел в комнату, остановился недалеко от кресла.

– Это ты был возле части? Ты вытащил своего человека, чтобы потом убить его?

– Убили – вы. Я лишь прибрал за вами.

– Кто вы – он и ты?

– Люди.

– Ясно, – кивнул генерал. Другого ответа он услышать не ожидал.

– По мою душу пришел?

– По вашу.

– Тогда садись. Время есть. Успеешь еще. Человек с пистолетом сел. И как бы невзначай пододвинул к себе лежащий на журнальном столике “Макаров”. Генерал криво усмехнулся.

– Хочешь узнать у меня подробности того, чем я занимался?

– Хочу.

– Сохранением армии. Которая основа всему.

– И ради этого убивали?

– Армия всегда убивала и гораздо больше убивала. Армия и создана для того, чтобы убивать. Во благо своей страны. Всегда во благо. И теперь – во благо… Государство без армии – лев со сточенными клыками, которого может загрызть любой шакал. Я не хочу, чтобы нас сожрали шакалы.

– Так вы, оказывается, патриот… – с легкой иронией сказал пришедший.

– Патриот, – просто ответил генерал, – хотя теперь это не модно. Теперь в моде деньги. А Родина там, где больше платят.

– Но вы ведь тоже!..

– Да, я тоже. Но я не взял лично себе ни копейки. Я работал не на свой карман, а на армию. На страну! Я – на страну, а вы – против! Ты и он – вы загубили доброе дело, вы сработали на них, – кивнул генерал куда‑то в сторону. – Вы как “Першинги”, вы хуже “Першингов”, потому что бьете в спину!..

Несколько минут они молчали.

И все равно нужно было делать то, зачем он сюда пришел.

– Кому вы подчинялись?

– Я уже сказал – себе.

– Только себе?

– Да! Это придумал я, я один! Мои люди ничего не знают. Я отдавал приказы, и, значит, весь спрос с меня. На том давай поставим точку. Больше я тебе все равно ничего не скажу.

– А если я спрошу так, как спрашивали у моего человека там, в оружейке? Как спрашивали вы?!

– Попробуй. Только вряд ли у тебя что‑нибудь получится. Я старый человек и не смогу выдержать того, что выдержит молодой. Просто сердце остановится. Стариков невозможно пытать, их можно только убивать.

Тут он был прав – ни пытки, ни наркотики помочь здесь не могли. Если он не захочет говорить, он ничего не скажет.

– Я свой век отжил – хоть так, хоть этак отжил… Всякое в жизни бывало, но краснеть мне не за что – за наградами не бегал, от пуль за спины товарищей не прятался. И теперь прятаться не стану. Не надейся. Нужен крайний – вот он я, других можешь не искать!..

Крепок был генерал и в жизни, и в смерти. Настоящий боец из того, из уходящего, времени, где идея была выше денег, выше выгод, выше даже жизни. Где за победу были готовы платить любую цену и платили любую цену. Где личный успех не шел ни в какое сравнение с общим. Где если рубили – то щепки во все стороны… Но зато и строили!..

А как иначе? Как может быть, чтобы интересы личности были выше интересов государства, когда любому дураку понятно, что отдельно взятая личность – это в большинстве своем сволочь, которая хочет только жрать в три горла, поменьше работать и давить слабого, обогащаясь за его счет. Как выигрывать войны, если солдат может иметь особое свое мнение в отношении приказа командира? Тогда никто на смерть не пойдет, тогда все пойдут в кашевары, чтобы подальше от фронта казенную тушенку налево толкать. Как строить великое государство, если каждый заботится только о своей шкуре, а до остального им дела нет? Как можно жить в анархии, где каждый сам по себе и все против всех?..

Не понимал генерал. Честно пытался понять и даже пытался плетью обух перешибить, да вот не смог. Не смог…