Обет молчания – 1 книга

Но были трупы! Но был Убийца!

 

* * *

 

На первый взгляд положение было аховым. Один, на чужой территории, против хорошо организованной банды убийц. Шансы – один к миллиону. На первый взгляд. Но я привык не доверять ни первому, ни второму, ни даже десятому взгляду. Я привык считать. Как бухгалтер, как счетовод, нудно, долго, скучно. Нашу работу можно сравнить с математикой, где каждая операция – уравнение с одним или несколькими неизвестными. Нельзя сказать разрешима или безнадежна задача, не попробовав ее решить. Есть только одна разница между складыванием цифр и нелегальной работой: мы, в отличие от школяров, не можем заглянуть в конец учебника, чтобы сверить ответ.

Итак, подобьем бабки. Вначале кредит.

Порученный мне человек погиб. Защитить его я не сумел.

Резидент обложен со всех сторон и реально помочь мне не может, не забывая, однако, подкидывать свежие задания.

Центр далеко да и не станет вмешиваться в местные разборки без крайней необходимости.

Им – имя легион, я в единственном числе.

Они вольны действовать как заблагорассудится, я с оглядкой.

Им каждая кочка в помощь, мне в угрозу.

Я здесь чужак и, значит, почти слеп. Они всевидящи.

У них опыт многочисленных убийств, у меня только Учебка. Попробуй здесь выполни приказ и не сложи буйну голову!

Теперь сведем дебет.

Пункт первый. Меня до сих пор не просчитали, в противном случае давно бы устранили.

Второй. Я знаю, кто будет следующей жертвой, где развернутся события.

И, наконец, я знаю убийц в лицо, знаю их тактику.

Пожалуй, все. Не самый великий список, но и не самый легковесный. Не так уж я и безнадежен.

Ну‑ка, еще раз. Я, неприметный, незримый для глаз врага, держу в руке леску с гарантированным живцом – четвертым агентом резидента и знаю облик тех, кто непременно выйдет на охоту. Я знаю, где ждать удара и от кого и, по крайней мере, какое‑то время имею возможность действовать безнаказанно! Нет, я не в проигрыше. С таким раскладом можно садиться за стол. Если бы еще немного везения…

Второй адрес я отрабатывал на максимальном приближении. Так действовать было рискованно, но другого выхода я не видел. Наблюдать издалека, значит не иметь возможности вмешаться в события, значит, неизбежно увидеть выносимое из квартиры мертвое тело. А это прямое нарушение четко сформулированного приказа – любой ценой перехватить возвращающегося из командировки помощника резидента и как можно быстрее увести в укрытие – спешно снятую и известную только мне и шефу квартиру. Любой! Пусть даже собственной жизни. Выбор был невелик: я мог исполнить приказ или мог погибнуть, но… предварительно исполнив приказ. И никак иначе!

Вариант торчания возле подъезда я отбросил сразу. Если начата «чистка», то дом со стороны улицы непременно пасут один‑два «топтуна». Любой человек, более трех минут находящийся в их поле зрения, будет взят на заметку.

Конечно, можно затаиться где‑нибудь на чердаке противоположного дома или в канализационном колодце, но попробуй оттуда быстро выбраться и, главное, появление незнакомого лица в момент прохождения объекта, т. е. возвращения номера четвертого, вызовет двойное подозрение. Меня возьмут под белы рученьки еще до того, как я зайду в подъезд.

Нет, при таком раскладе лучше не прятаться. Говорят – наглость сестра таланта. В Учебке инструктор утверждал, что иногда самый надежный способ спрятаться, это не прятаться вовсе. Так сказать, клин – клином… Как можно разрешить ребус – весь день торчать возле нужной двери и при этом остаться незамеченным, не имея сказочной шапки‑невидимки? Как аргументировать свое многочасовое присутствие возле отслеживаемого объекта? Как?! Не знаете? А я, кажется, знаю! Надо сделать доброе дело и тогда непременно воздастся сторицей! Всего‑то!

Подъезд, где жил порученный мне агент, был обгажен и обшарпан донельзя. Штукатурка осыпалась, стены в надписях самого неприличного свойства. Ну как тут без ремонта? И отчего не помочь бедолагам жильцам в виде, так сказать, безвозмездной тимуровской помощи? Кто, если не я? А?

Нет, я не поторопился облачиться в рабочую робу, не взял в руки кисть замалевывать хулиганские надписи. Это было бы слишком явно. Так бы я лишь привлек к своей одинокой персоне внимание – кто он, почему делает ремонт именно здесь и именно сегодня? Нет, я должен был оставаться невидимым. А, как показывает опыт, в упор не различается только очень малое и очень большое. Можно заподозрить слежку в одном‑двух, ну в пяти торчащих по углам незнакомцах. А в ста?! А в прошедшем парадным строем батальоне курсантов военного училища? Для этого надо быть идиотом, или талантливым суперпрофессионалом. Таким образом большое на проверку приближается к микроскопическому, т. е. становится неразличимым.