Ревизор 007

Тритон толкнул ее в глубь квартиры, догнал и зажал рот рукой, размазав по лицу помаду. И зажал нос. Он вжимал ладонь в лицо девушки, пока она не перестала биться, пока не отпустила пальцы судорожно вцепившиеся в запястье убийцы.

Секретарь губернатора умерла. С опозданием на сутки.

Губернатор понял все. Понял, что звонил не псих, звонил деловой человек. С которым можно иметь дело. И нужно иметь. Хотя бы потому, что услуги такого рода предлагают не каждый день и не каждому.

Моральная сторона?.. Какая может быть моральная сторона в аморальной стране. Важен результат. А результат обещает быть.

Губернатор прикинул, кто ему мешает больше других и какие можно получить дивиденды, если он перестанет мешать. Пожалуй, Прохоров. Он теперь самый опасный.

Незнакомец позвонил на следующий после похорон день.

– Я выражаю соболезнование…

– Да, да, конечно.

– У вас есть ко мне поручения?

– Да. Я бы хотел, чтобы вы от моего имени поздравили Прохорова. Он этого заслуживает больше других, – назвал фамилию губернатор, не очень веря, что это будет иметь какие‑то последствия.

– Хорошо, поздравлю, – принял игру Тритон. – На какую сумму можно рассчитывать, покупая подарок?

– Что?

– Я не могу исполнить вашу просьбу бесплатно. Подарки стоят денег.

– Сколько?

– Я думаю, восемьдесят будет достаточно.

– Тысяч?

– Долларов.

– Предоплатой?

– Нет, после выполнения вашего поручения.

– Но это…

– Решайте сами. Я перезвоню завтра.

«Завтра» губернатор согласился. Восемьдесят тысяч были большими деньгами, но при удачном завершении дела должны были окупиться стократно. Дивиденды перевесили мораль и страх.

Прохоров умер через день. Умер глупо. Во дворе своего дома. На него и телохранителя напали неизвестные преступники. По всей видимости, с целью ограбления, так как у потерпевших были вывернуты карманы и пропали все деньги и документы.

Губернатор, стоя у гроба усопшего, дал публичную клятву найти и примерно наказать преступников. Но преступников, как водится, не нашли…

Придуманная Тритоном схема работала безотказно. Практически в каждом, куда он приезжал, городе находились высокопоставленные заказчики. У людей были проблемы, люди хотели их решать. И решали… с помощью незнакомца, звонившего им по телефону.

Это было очень удобно – сказать несколько слов по телефону, на следующий день узнать, что твой недруг тебе больше не мешает, и положить в укромное место или послать по указанному счету деньги. И даже не увидеть того, кто все это сделал!

Эх, кабы у нас так работала сфера прочих услуг, мы бы давно уже жили в капитализме…

Бизнес Тритона процветал. Жизнь врагов оказалась идеальным товаром. Более выгодным, чем окорочка и сырая нефть. Новые заказчики, в отличие от прежних, платили столько, сколько с них спрашивали, и предлагали приехать еще.

Тритон приезжал.

Случались оптовые заявки, и тогда он делал скидки. Смерть оптом стоила дешевле на двадцать пять процентов.

Деньги прибывали, копились. Потратить их было невозможно, потому что, в отличие от легальных бизнесменов, Тритону высовываться было нельзя. Нельзя покупать дома, машины, ходить в дорогие рестораны, ездить на уикенды на Канары… Особенно нельзя с липовым паспортом на Канары.

Несмотря на обилие денег, положение у Тритона было незавидное. Он оставался никем, жившим нигде. Даже не бомжем – бесплотным духом. Его расстреляли несколько лет назад, лишив возможности раскаяться и встать на путь исправления. Так что ходу назад не было.

Впереди тоже ничего доброго ждать не приходилось. Либо его, однажды проверив паспорт, возьмет милиция, либо найдут бывшие вытащившие из‑под расстрела хозяева, либо уберут уже не нуждающиеся в его услугах заказчики. Он и так уже все сроки переходил.

Надо что‑то делать. Надо возвращаться обратно в жизнь – получать легальные паспорта, прописки, жениться, заводить детей, чтобы слиться со всем прочим российским населением. Спрятаться. Опознать в одном стопятидесятимиллионном гражданине бывшего смертника и наемного киллера будет практически невозможно.

Как этого добиться?

А черт его знает!

Впрочем… Если имеешь дело с такими заказчиками… с такими могущественными заказчиками, которым подчиняются милиция, загсы и паспортные столы, которые, если захотят, могут…

А захотят?

Нет, не захотят. Кому нужны лишние хлопоты?

Но даже если захотят или, что вернее, сделают вид, что захотят, то кто им помешает потом, когда он вылезет на свет божий, прикончить опасного свидетеля?

Никто не помешает. Только если он сам.

Но как?..

В открытом бою – никак.

Только если… Только если влиться в волчью стаю, принять ее законы и стать таким же волком, как все. Стать своим среди своих. Стать ими.

И тогда…

 

Глава 35

 

Референт не был референтом, референт был манком, приманивающим к себе залетную дичь. Теперь это стало почти очевидным. Почти, потому что, кроме догадок, нужны еще Доказательства. Ревизор хоть трестовский, хоть Конторский не может доверяться одной только интуиции, он должен проверять сомнения фактами. Которых нет. И которые необходимо добыть, прежде чем начать хоть что‑нибудь делать. Как добыть? А что, если – сунуться к Референту? Тем более что уже сунулся! И еще захотел. Теперь даже больше, чем раньше! Потому что если Референт «кукла», то есть замечательный шанс через него выйти на кукловода. На того, кто придумал и разыгрывает этот конрразведывательный ход!