Ревизор 007

– Как он там оказался?

– Убил хозяев квартиры. Мужа и жену.

– Как убил?..

– Молотком. Он убил их на кухне, молотком…

Глава администрации вдруг понял, почему он не может уснуть, несмотря на обезболивающее, и почему каждые десять минут хватается за телефон. Он просто боится. Боится исполнителя, которого сам же нанял! И который, для того чтобы убить его, убил еще трех человек.

Почему он хотел его убить?.. И, собираясь убить его, убил еще трех человек?

Почему хотел убить того кто давал ему за работу деньги, большие деньги? Руку дающую лижут, а не кусают. А он укусил.

Или он просто сумасшедший, который сам не знает, что творит? Может, так? И тогда в его поступках не надо искать скрытого смысла. Он просто любит убивать и поэтому готов убить кого угодно, подчиняясь своим спонтанным желаниям.

Просто любит убивать…

Тритон никогда не действовал спонтанно. Он всегда знал, что и зачем делает и какой навар с того будет иметь – и когда был мелким, бомбившим киоски рекетиром, и когда кровью и страхом подмял под себя целый город, и когда по поручению вытащивших его из камеры смертников новых хозяев мочил неугодных им людей.

В этот раз он тоже знал, что делал. В этот раз он это знал даже лучше, чем всегда. Ему нужна была должность, чтобы разом решить свои проблемы. Все проблемы и разом. Для чего он пошел на эту, смерть против назначения, сделку.

Он прекрасно понимал, что слова в ней ничего не значат, что пообещать можно что угодно, а потом от всего отказаться. Но также он понимал, что скрепление сделки договором невозможно. Что нельзя написать – он, с одной стороны, Глава области, с другой, берут на себя взаимные обязательства… Предмет договора не мог быть зафиксирован на бумаге. Но должен был быть зафиксирован как‑то иначе.

Как?

Тритон хорошо знал природу людей. Вернее, знал их слабые места, в которые если бить, можно добиться чего угодно, от кого угодно.

Владельцы киосков тоже вначале не хотели признавать его, не хотели платить, но потом, когда он откусывал им пальцы плоскогубцами или отрубал руки кухонным, для разделки мяса топориком, быстро меняли свое мнение. Люди боятся боли и боятся за свои шкуры. Если эти шкуры слегка повредить, они соглашаются на все. Все, без исключения!

Устные договоры надо скреплять не чернилами на бумаге, надо скреплять кровью! Кровью другой стороны. Первый выстрел должен быть не в жертву, в заказчика, чтобы он мог почувствовать, как это больно, когда в тебя попадает пуля. И как это страшно…

Главу администрации он выцелил первым. Его нельзя было убить и нельзя было покалечить, нужно было только напугать.

Тритон выбрал мякоть руки возле плеча. Это гарантировало сильный удар, сильную боль и ощущение, что если бы несколько сантиметров в сторону, то пуля попала бы в голову.

И тогда все…

Для того чтобы попасть в руку, не повредив кость, надо было быть хорошим стрелком. Тритон был хорошим стрелком. Пуля по касательной перерезала мышцы руки, не задев кость. Но тем не менее рана была глубокой и болезненной. Такой, какой и должна была быть.

Тритон выждал два дня. Через два дня он набрал известный ему номер…

– Это я.

– Кто я?

– Я…

Глава администрации несколько раз ткнул здоровой рукой и зажатым в ней мобильным телефоном в сторону двери. Медсестра все поняла и быстро вышла.

– Ты, гад, зачем меня…

Но быстро взял себя в руки. Надо узнать, где он находится, и сообщить в горотдел. Надо под каким‑нибудь предлогом прервать разговор и позвонить…

– Только не надо отключаться, чтобы заложить меня милиции. Второй раз я не перезвоню. И тогда мне придется искать другие способы решения проблемы. Вы меня вынудите искать другие решения.

– Какие другие?

– Например, использованные при последней нашей встрече.

При их последней встрече Глава администрации чуть не лишился головы. Это был уже неприкрытый шантаж.

– Что вы хотите?

– Произвести расчет.

– Хорошо, я готов вам заплатить…

– В этот раз мы договаривались не о деньгах.

Да, действительно, не о деньгах…

– Но я не могу решить этот вопрос самостоятельно.

– Тогда не надо было соглашаться на предложенные мною условия. Я выполнил работу и хочу получить расчет.

– Вы выполнили ее недостаточно хорошо. Пострадали посторонние люди. Пострадал я.

– Это случайность. В моей работе трудно учесть все обстоятельства. Но если вас не устраивает качество выполненной работы, я смогу повторить попытку.

Произнесенная фраза имела двойной смысл. Хорошо понятный посвященным смысл. Он действительно мог повторить свою попытку и на этот раз не промахнуться. Та девятиэтажка была не единственной.