Ревизор 007

Например, вот с этой!

Астахов. Анатолий Александрович. Женат. Двое детей. Проживает…

Пожалуй, Астахов.

Ревизор сбросил в найденную в коридоре спортивную сумку поездной набор вещей – спортивный костюм, запасную рубаху, умывальные принадлежности, нож‑ложку и снятый с книжной полки детектив – и вышел из давшей ему приют квартиры, аккуратно затворив дверь.

Он прошел по улице до первой фотографии.

– Мне нужна фотография на паспорт.

– Пожалуйста. Завтра будет готова.

– Мне нужно сегодня.

– Срочный заказ обойдется в два раза дороже.

– А когда фотографии?

– К вечеру.

– Нет. Мне надо сейчас.

– Сейчас ничего не получится.

– А если поговорить с фотографами?

– Мужчина, я же вам говорю русским языком – у нас есть простой заказ – который завтра, и срочный – который вечером. Срочный будете заказывать?

– Нет: Буду простой.

– Фамилия?

– Бабаев.

– Проходите.

Ревизор сел под свет прожекторов.

– Куда вам? – спросил фотограф.

– На паспорт. Фотографии нужны немедленно.

– Что?

– Фотографии нужны как можно быстрее. Если вы успеете до четырех, я заплачу вам пятьдесят долларов.

– Сколько?

– Пятьдесят. Дело в том, что мне нужно успеть отнести фотографии в паспортный стол до отъезда. Я улетаю в командировку в шесть. Сделаете?

– Конечно. Какой разговор.

– Еще одна просьба. Негативы я хочу забрать с собой.

– Ладно…

Фотографии были готовы через сорок минут. Во втором ателье Ревизор сделал вторую фотографию. Более молодую. Потому что успел зайти в парикмахерскую, где ему, исполняя молодежную прическу, сняли половину шевелюры и до блеска щек выбрили. Молодая фотография предназначалась для первой страницы паспорта.

– Садитесь. Прямее. Чуть вправо…

Ревизор радостно выпучил глаза, слегка надул щеки и изобразил легкую улыбку. Потому что на первой фотографии не улыбался, не надувал щек и не выпучивал глаза. Теперь на двух сделанных в течение одного часа фотографиях он выглядел по‑разному. Молодым, упитанным, слегка придурковатым юношей. И измученным жизнью, без блеска в глазах, с суточной щетиной мужчиной.

– Только мне фотографии нужны сейчас.

– Это невозможно. У нас сроки.

– Я заплачу.

– Сколько?

– Пятьдесят, долларов.

– Сколько?

– Пятьдесят. Дело в том, что я…

На обработку фотоматериалов понадобился час.

– Вот спасибо!

– Не за что.

Хотя вообще‑то за пятьдесят баксов.

– А туалет у вас тут найдется?

– Конечно. Я вам сейчас покажу…

В туалете Ревизор сел на унитаз, расстелил на коленях газету, положил на нее паспорт, подцепил кончиком ножа фотографию прежнего владельца и медленными движениями продвигая острие вперед, отделил фотографию от страницы. Перевернул лист и срезал другую.

Затем прихваченными в чужой квартире ножницами обрезал по размеру только что полученные свои фотографии. Взял одну, перевернул, мазнул в четырех углах клеем и налепил на страницу. Еле‑еле налепил, чтобы легко было снять. Точно так же налепил другую.

Теперь Астаховым стал он.

Конечно, подделать паспорт, сидя на унитазе в туалете общего пользования, так хорошо, чтобы он не отличался от настоящего, невозможно. Но, возможно, настолько, чтобы при беглом осмотре страниц ничего нельзя было заподозрить.

Через несколько часов фотографии следовало переклеить. Уже капитально переклеить. Но не здесь. В другом городе. Потому что в этом городе Ревизор уже изрядно наследил. В чужих карманах и в сберкассах. И в планшетах постовых милиционеров уже наверняка появились ориентировки на залетного щипача с подробным описанием его внешности.

И, значит, железной дорогой уходить нельзя. Опасно. Можно напороться на милицейский патруль. Надо уходить попутками. Опять попутками!

Ревизор в мелкие кусочки изрезал негативы и чужие, изъятые из паспорта фотографии. Малыми порциями, заворачивая в бумагу, спустил обрезки в унитаз. И вышел из туалета.

– Спасибо. До свидания.

– И вам тоже…

Через час он стоял у дороги. С поднятой рукой. «МАЗ». «КамАЗ». Несколько легковушек. Все мимо. Все местные номера. Опять «КамАЗ».

«ЗИЛ». С новосибирским номером. Останавливается. Выезжает на обочину. Ну и ладно, хоть даже «ЗИЛ». Лишь бы скорее отсюда уехать.

Автостопщик подбежал, открыл дверцу.

– Тебе куда? – спросил водитель.

– Куда довезешь.

Водитель засомневался. Потянул дверцу на себя.

– Плачу как в такси, за километр, – подмигнул автостопщик.

– Тогда садись! Мы завсегда рады людям помочь.

– И мы рады. Помочь!

Водитель рассмеялся. Сбросил с сиденья какие‑то тряпки, освобождая место.

– Садись!

Новый его попутчик забрался внутрь и хлопнул дверцей.

– Тебе куда ехать?

– Прямо. Я скажу, где надо остановиться.

– Ну гляди.

«ЗИЛ» набрал скорость и вырулил на середину дороги.

– Тебя хоть как зовут? – спросил водитель.

– Меня? Анатолием Александровичем.

– Толька, что ли?

– Ну да, Толя.

– И я Толя. Тезки мы с тобой! Давай я тебя просто Толькой буду звать?

– Давай…

«Толька так Толька», – подумал про себя новоиспеченный Анатолий Александрович. Надо привыкать к новой фамилии. И к новому обличью. Надо сочинять биографию и сообразно этой биографии общаться. Надо вживаться в новую шкуру. Хоть даже здесь. И даже лучше здесь. С водителем, который через день будет отсюда за полтыщи километров.