Ревизор 007

Час Ревизор отрабатывал удары.

И второй час.

В конце третьего часа в замочной скважине заскрежетал ключ. Вошли люди. Одного из них Ревизор знал. Один из них был главным телохранителем Первого. Новым телохранителем.

– Висишь? – доброжелательно спросил он. Ревизор не ответил. Ревизор играл отчаяние и играл бессилие.

– Приведите‑ка его в себя.

Кто‑то ткнул пленника в живот кулаком. Он задохнулся, захватал открытым ртом воздух.

Телохранитель пододвинул табурет, сел. Сел строго против Ревизора.

– Кто ты такой?

– Я? Представитель фирмы «Питер Шрайдер и сыновья».

– Да? А я думал, ты – козел, – удивился телохранитель и легонько пнул пленника в коленку. Тот дернулся, взвыл.

– Я точно он! Ну, точно. Второй удар был сильнее.

– Зачем вы меня бьете? Я представитель… У меня документы есть…

Тритон смотрел на стонущего, скулящего, с глазами побитой собаки пленника и все больше сомневался. А он ли это? Разве может человек, который занимается такими делами, быть слизняком? А этот – полный слизняк. Дерьмо на палке!

Может, Сорокин что‑нибудь перепутал? Или специально перепутал?

– Давай сюда журналиста!

Сорокина пригнали, подталкивая сзади пинками.

– С этим ты встречался?

Сорокин всматривался в распятого на стене человека и не узнавал его. Этот был совсем не такой. Этот дрожал нижней губой, плакал, молил о пощаде. Он не мог быть из «Белого Орла». Те, из «Белого Орла», были бойцами. Они бы не плакали, они бы плевали в лица палачей.

– Нет, это не он.

– Да. А этот?

Тритон включил магнитофон. Зазвучал голос Сашка.

Так вот как они его нашли!..

– Это он?

– Он.

– А это, на стене?

– Я не знаю…

– Ну‑ка ты, акробат, повтори, что сейчас слышал! Пленник повторил услышанную фразу. Но чуть изменив тембр голоса. У него появилась надежда умереть Сашком.

– Ну что, теперь узнал?

– Нет. Кажется, не он…

Тритону было все равно, что скажет Сорокин. Судьбы пленника это не меняло, он все равно должен был умереть в мучениях. И должен был сознаться. А Сорокин был так, на всякий случай.

– Смотри внимательно. Смотри!

Тритон схватил Сорокина за руку. За больную руку.

– Ну, что?

Сжал разбитые пальцы. Сжал так, что бинты мгновенно почернели, пропитавшись кровью,

– Он? Говори, он?!

– Да, он! – закричал Сорокин.‑Он!

Тритон повернулся к пленнику:

– Он узнал тебя. А ты?

– Нет, я его не знаю. Нет.

– Придется вспомнить.

Тритон выдернул из чьего‑то рта горящую сигарету. Раздул ее и приложил к голому плечу Сашка. Зашипела горящая кожа. С кончика сигареты взвился серый, пахнущий горелым мясом дымок.

Сашок заорал, дико заорал. На штанах, между ногу него стало растекаться темное, парящее пятно.

– Смотри, обделался! – захохотали служки Тритона. – Он же обделался! От страха обделался!

– Ну ты падла! – поразился Тритон и ударил Сашка снизу вверх в подбородок. Клацнули зубы. С губ закапала кровь.

Потом Тритон бил его в лицо, в живот, в грудь. Колотил, как боксерскую грушу. Пленник ничего не мог поделать, не мог ответить, не мог защититься. Он был распластан, размазан по стене.

– Ну что, будешь говорить?

– Я же уже говорил… Я представитель фирмы…

Удар.

Удар.

Удар.

– А теперь?

– Не надо меня бить. Я же ничего не скрываю. Я говорю правду. Я представитель…

– А вот я сейчас возьму и прикончу твоего приятеля. Ведь тебе все равно, ведь ты его не знаешь.

– Не знаю…

Тритон сгреб Сорокина, встряхнул за плечи.

– Я все сказал, все, это он! Он! – заверещал Сорокин.

– Подержите его, чтоб не дергался! Журналиста схватили со всех сторон, схватили за руки, плечи, бока.

– Дайте нож. Есть у кого‑нибудь нож?

Нож нашелся, небольшой перочинный. Тритон открыл лезвие, приблизил его к лицу Сорокина. Кто‑то услужливо подпер затылок журналиста ладонью.

– Теперь скажешь? Или я ему глаз… Скажешь? Пленник затрясся, задергался, быстро‑быстро зашептал:

– Не надо, не надо, не надо…

– Кто ты?

– Представитель… фирмы…

– Ну, как хочешь.

Тритон схватил Сорокина левой рукой за волосы, приложил нож ко лбу и медленно, вжимая лезвие в кожу, повел его вниз, к глазу. Из‑под ножа густо закапало красным.

– У тебя есть секунда. Секунда!

Но Сашок, как заведенный, повторял, что он представитель фирмы, представитель фирмы…

Нож перерезал бровь и скользнул вниз. Сорокин испуганно закрыл глаза, как будто это могло его защитить. Тритон нехорошо усмехнулся и вдруг резко ткнул лезвие в глазницу, ткнул прямо через закрытое веко. Журналист заорал, дернулся, но его зажали со всех сторон, зафиксировали голову. Тритон воткнул лезвие глубже и повел его вкруговую, вдоль глазного яблока. Он вырезал глаз вместе с веком. Бросил его на пол и наступил, припечатал сверху каблуком ботинка.

Сорокин оборвал крик и повис на удерживающих его руках.