Ревизор 007

– С чего начинать?

– С самого начала. И подробнее.

Но Глава администрации не стал сначала и не стал подробней. Никак не стал.

– У меня есть встречное предложение. Ты уходишь отсюда, и я полчаса не поднимаю тревогу. Ты успеешь уйти довольно далеко. Это для тебя очень хороший выход. Единственный выход.

– Ты, кажется, забыл, кто духовник.

– А ты забыл, чей приход. Через десять‑пятнадцать минут там, в приемной, забеспокоятся. Через тридцать вызовут снизу милиционеров. У тебя нет времени на исповедь. Тебе бы ноги унести.

Он был очень разумным, правитель этого далекого от Центра Региона, и был не из робкого десятка. Он все верно понял и все верно рассчитал.

– Где ордер? Где постановление Прокуратуры? Где согласование с Верхней палатой? С Президентом, наконец?! Вы не имеете права вести в отношении меня никаких следственных действий. Не имеете права арестовывать, не имеете права обыскивать, не имеете права допрашивать. Я неприкосновенен…

Верно говорит – неприкосновенен. Для милиции неприкосновенен, для ФСБ, для закона. И даже для Конторы неприкосновенен. Потому что глав регионов за просто так убивать нельзя. Вначале надо испросить разрешения, обосновать, представить компромат… И лишь потом…

А хочется – сейчас.

Потому что иначе он выйдет сухим из воды, вернее, из дерьма, в которое влез сам и втащил Регион. И очень обидно, если сухим.

Он, конечно, умный и учел все, кроме одного пустячка, кроме того, что имеет дело не с правоохранительной системой, а имеет дело с Ревизором, для которого его признания не играют никакой роли. Эти признания нужны ему больше, чем его духовнику. Потому что если есть чистосердечное признание, то, наверное, можно согласиться на суд, а если нет… то тогда суда нет!

Ревизор выключил магнитофон.

– Вы, кажется, правы. Не мне вас исповедовать.

– Ну вот видишь! Я рад, что ты все верно понял, что оказался не дурак.

– Я могу идти?

– Да конечно. Я выполню свое обещание. У тебя будет час.

– Можно просьбу?

– Попробуй.

– Хочу выпить на посошок!

– На какой посошок? Ах, на посошок… Тебе это надо?

– Надо! Без посошка я не уйду. Пути не будет.

– Хорошо. Вон там бар, возьми, что тебе понравится. Ревизор вытащил бутылку коньяку и вытащил коробку конфет. Разлил коньяк по рюмкам.

– Прошу.

– Я не хочу.

– А если за ваше счастливое спасение?

– Тогда лучше за твое.

Глава администрации без всякой охоты пригубил рюмку.

– Теперь закусить.

– Мне не надо закусывать.

– Вы меня обижаете. Не хотите пить, не хотите закусывать! Я так могу не уйти, – с угрозой в голосе произнес Ревизор. Псих какой‑то. Ему бы бежать, а он пьет…

– Ладно, давай.

Глава администрации сунул в рот конфету. Начал жевать.

– На этом, надеюсь, все?

– Теперь – все!

Ревизор быстро вскочил на стол и, прежде чем Глава администрации что‑либо сообразил, схватил его левой рукой за волосы, ладонью правой зажав рот и нос.

Хозяин кабинета задергался, забил ногами о столешницу. Попытался схватить, отжать перекрывшую ему дыхание руку, но быстро успокоился. Он стал задыхаться, его глаза полезли из орбит. Но Ревизор не дал ему задохнуться, вернее, не дал задохнуться раньше времени. Следствие не должно было усмотреть в его смерти злые намерения. Должно было – несчастный случай.

Когда рука, перехватившая запястье, стала ослабевать, Ревизор быстро приподнял ладонь, закрывавшую рот. Он открыл доступ воздуха. Но только через рот. Через нос – нет. Нос он крепко зажал двумя пальцами. И одновременно сильно запрокинул голову Главы администрации назад. Тот сделал судорожный вздох. Воздух со свистом ворвался в гортань и потащил за собой куски недожеванной конфеты. Поток воздуха потянул их в легкое. Один из комочков проскользнул в дыхательное горло. И перекрыл дыхательное горло. Сладкий и мягкий, как пластилин, шоколад залепил трахею, как пробка – слив в раковине.

Глава администрации захрипел, закашлялся, но вытолкнуть конфету не мог. Слишком мало было в легких воздуха, слишком сильно была запрокинута голова. Он хрипел, краснел, синел, закатывал под веки глаза. Он умирал. Умирал от попавшей в горло крошки. Что должно было подтвердить вскрытие. Должно было подтвердить, что Главу администрации никто не убивал. Он умер от несчастного случая. Такое бывает. Такое с кем только не бывает…

И не надо писать рапорта и докладные записки, не надо объясняться, добиваться признательных показаний. Все и так образовалось. Само собой.

Хозяин кабинета еще дергался, еще сипел, когда Начальник службы безопасности распахнул дверь в приемную:

– Скорее, он умирает! Он подавился. Секретарь, замерев в проеме двери, ошалело смотрела на дергающееся, агонизирующее тело своего патрона.

– Я за машиной, – коротко сказал Начальник службы безопасности. Сказал совсем не похожим на Начальника службы безопасности голосом. Но никто этого не заметил. Всем было не до этого.