Ревизор 007

В замке входной двери заскрежетал ключ. Кто‑то пытался войти в квартиру!

Черт!

Ревизор, мгновенно вспомнив о том, кто он и как сюда попал, метнулся в коридор. Схватил что‑то из инструментов и встал возле счетчика.

Скрежет в замке повторился.

– Блин!.. Заело, – в сердцах выругался за дверью мужской голос. – Похоже, опять заело!

Снова сунул ключ в замок. Без толку сунул…

Открыть дверь снаружи было невозможно, так как на замке изнутри была опущена защелка. Сейчас пришедший должен был еще минуту повозиться с замком и отправиться за слесарем, дав возможность непрошеному гостю покинуть квартиру.

Но он не ушел.

Потоптался на лестничной клетке, поковырял замок.

– Похоже, выбивать придется! Что‑то тяжело шмякнулось в дверь. Теперь надо было действовать быстро. И нагло. Ревизор поднял защелку и распахнул дверь. На лестничной площадке стоял мужчина лет тридцати.

– Где вы были?! – возмущенно крикнул Ревизор, глядя ему прямо в глаза.

– Чего? – удивился тот.

– Где вы были? Я вас спрашиваю! Как трансформаторные жечь – вы тут как тут! А как дома быть – вас нету!..

– Погодите, погодите… Как вы сюда попали? – подозрительно спросил мужчина.

– Как попали?! Дома надо быть! Пришлось из‑за вас службу спасения вызывать! Вот квитанция за срочный вызов, – потряс Ревизор в воздухе какой‑то бумажкой. – Будете платить через сберкассу. Раз они вместо спасения жертв ваши двери открывали!

– Но… – слегка растерялся мужчина.

– Вы знаете, что вы обесточили пять кварталов?!

– Я?

– Вы! Ставите, понимаешь, «жучки». Правила электробезопасности нарушаете. Если бы спасатели вовремя не поспели, то не знаю, что было бы! Зайдете завтра в милицию и в жэк, напишете объяснительную!

– Но я не… – пытался оправдаться мужчина. Уже оправдаться.

– Комиссия разберет, что у вас. А пока распишитесь, что я вас дождался. И что у вас ничего не пропало. Или у вас что‑то пропало?

– Нет. Вроде ничего.

– Тогда пишите. Пришлось из‑за вас, понимаешь, сидеть тут битый час! Чтоб шмотки ваши сохранить. Как будто мне больше всех надо. Вы ответственный квартиросъемщик?

– Нет.

– А кто?

– Сейчас! – повернулся мужчина, крикнул куда‑то в сторону: – Антонина Петровна! Идите сюда! Тут электрик… Антонина Петровна? Антонина?..

– Вот, – показал мужчина на пожилую, появившуюся в Проеме двери женщину, – Проскурина Антонина Петровна. И, заполняя бесконечно затянувшуюся паузу, повторил:

– Это она ответственный квартиросъемщик. Проскурина Антонина Петровна.

Перед дверью стояла его мать. Мать, которую было почти невозможно узнать. Потому что тогда она была средних лет женщина. А теперь…

Мама!

– Ну что? Что ей надо делать? – спросил мужчина. – Что делать‑то?

– Ей?

– Ну да, ей! Ты чего, мужик?

– Ей… Ей надо позвонить в энергонадзор. Сегодня. В крайнем случае завтра. Сказать, что она ответственный квартиросъемщик.

– А дальше что?

– Дальше объяснят.

– Он сказал, надо позвонить в энергонадзор! – громко повторил мужчина. – Вы поняли?

Женщина молчала. Женщина смотрела на электрика. Очень пристально смотрела на электрика, которого застала в своей Квартире.

Электрик отвел глаза. Засуетился. Сказал вдруг сразу охрипшим голосом:

– Мне пора. Я пошел. Пообедаю. Инструменты не трогайте, я приду. Через час приду…

– А расписаться?

– Потом. Потом…

Шагнул через порог и быстро побежал вниз по ступенькам. Пока мужчина не сообразил, чьи инструменты разбросаны на полу и в чьем ватнике побежал от них электрик. Пока хозяйка, квартиры не сообразила, на кого был похож этот электрик…

На первом этаже Ревизор сбросил телогрейку, вышел из подъезда, обошел дом вокруг и сел недалеко от него в беседку, держа в поле зрения подъезд. Прежде чем уходить, ему надо было посмотреть, в какую сторону направится погоня. И пойти в противоположную.

Через пару минут из подъезда вывалился все понявший мужчина. Огляделся. И побежал к ближайшей остановке.

Путь отхода стал ясен.

Дверь снова открылась, и во двор вышла женщина. Она задержалась возле подъезда. И, подняв к лицу руку, как‑то по‑особенному посмотрела вслед убежавшему мужчине. И как‑то по‑особенному повернулась.

Так, как смотрела и поворачивалась она. Так, как делала это двадцать лет назад.

Ревизор хотел встать и подойти к матери. Ревизор должен был встать и подойти к матери. Но не встал. И не подошел. Потому что не мог этого сделать.

Не мог!

Он видел свою мать, не имевшую права видеть сидящего в пятидесяти метрах от нее своего сына. Который для нее умер двадцать лет назад. И не мог воскреснуть иначе как ценой ее жизни. Или новой, уже без инсценировки, своей смерти.

Будь проклята Контора! Подобной ценой хранящая свою Тайну.

Будь славна Контора, нашедшая единственно возможные методы сохранения своей боеспособности на фоне всеобщего развала и продажности.

Будь проклята! Будь славна!

Ревизор встал со своего места, быстро и не оглядываясь пошел прочь. На улицу. В толкотню прохожих. Потому что ему было некогда. Его ждала масса дел…