Ревизор 007

– Это самоуправство.

– Но продиктованное необходимостью. Вы журналисты, вы лучше других знаете, что на Хозяина было уже два покушения.

– При чем здесь мы?

– При том, что, если мы пропустим взрывное устройство, пострадают все. В том числе вы.

Телевизионщики открыли кофры. Телохранители перебрали бывшие в кофрах принадлежности в поисках спрятанного оружия.

– Будьте любезны, поднимите руки.

Телевизионщики подняли руки. Они уже не протестовали, они продумывали телевизионные сюжеты и газетные заметки на тему унижения отечественной журналистики, при исполнении ими творческих обязанностей. Отчего перестали препираться.

– Юбки снимать? – сказала журналистка фразу из будущей статьи.

– Юбки не надо. Проходите.

Телевизионщики установили прожектора и закрепили на столе микрофоны. Газетчики приготовили диктофоны.

Из боковой двери быстрыми шагами, в окружении нескольких человек, к столу президиума прошел мужчина.

– Сюда, пожалуйста. В это кресло напротив микрофонов. Здесь вам будет удобно.

Услужливые руки подставили, придвинули кресло. Мужчина сел и уверенно‑внимательным взглядом осмотрел зал.

– Можно начинать?

Телохранители, бесшумно передвигаясь, встали у проемов дверей и у стен, сбоку от журналистов. Начальник службы безопасности еле заметно кивнул.

– Валяйте. Начинайте.

– Разрешите пресс‑конференцию считать открытой. По залу прокатился шелест затворов фотоаппаратов. Короткие молнии фотовспышек на мгновение ослепили сидящих в президиуме людей.

– Нашего сегодняшнего гостя, я думаю, вам представлять не надо. Поэтому предлагаю сразу перейти к вопросам. Прошу вас…

Интервью длилось час.

Через час был задан главный вопрос. Который все хотели, но боялись задать.

– “Городские ведомости”. В обществе ходят упорные слухи о вашей ссоре с Главой областной администрации. Мы бы хотели услышать, так это или нет? И если так, то узнать причины происшедшей размолвки.

Интервьюируемый напрягся лицом и даже привстал со стула.

– Кто это говорит? – почти закричал он. – Кто?! Назовите мне, кто это вам сказал? Фамилию назовите! Фамилию никто не назвал.

– Вот вы журналисты, вы должны освещать факты, а вы собираете сплетни.

Разнервничавшийся интервьюируемый подался вперед, словно желая приблизиться к журналистам. Он почти коснулся микрофонов и с угрозой в голосе сказал:

– Хочу сказать, что отдельные наши газеты превратно толкуют информационную свободу. Они толкуют ее как вседозволенность! Пользуясь непроверенной информацией, они вводят в заблуждение своих читателей, провоцируя в обществе нездоровые настроения. Хочу предупредить, что лично я не оставляю без внимания периодическую печать. И готов судиться с…

Далее произошло что‑то непонятное. Что‑то страшное. Один из микрофонов, к которому приблизил лицо говорящий, вдруг взорвался, разбросав вперед и в стороны искры огня.

Присутствующие в зале ахнули, отшатнулись от сцены, бросились к дверям. Но быстро пришли в себя. Засудачили.

– Что случилось? Что?

– Микрофон! Там микрофон взорвался!

– Я видел, что микрофон. Почему он взорвался?

– Может, короткое замыкание?

– Какое, к черту, короткое замыкание? Он взорвался. Охрана, выхватив пистолеты, заметалась по залу.

– Стоять! К стене! Всем стоять!..

Подбежали к упавшему за стол шефу.

– Что с ним? Жив?

– Нет. Готов!

Шеф лежал на полу. Раскинув руки. Ногами на спинке опрокинутого стула. Лица у него не было. На том месте, где должно было быть лицо, выпирало и шевелилось изрубленное в фарш мясо с белыми вкраплениями расщепленных костей.

– Е‑мое!

– Кто стрелял? Кто стрелял?! – орали, перебегая от человека к человеку и тыча им в глаза дула пистолетов, растерявшиеся телохранители.

– Кто?!

– Никто не стрелял. Никто, – слабо сопротивляясь, отвечали журналисты. – Не было выстрела.

– А ну‑руки!

Телохранители тщательно обыскали всех присутствующих в помещении. На этот раз журналисты не сопротивлялись и не пререкались. Журналисты с готовностью выворачивали карманы и бросали на пол бывшие там предметы.

– Пусто!

– У меня тоже ничего нет!

– Кто же?..

– Может, это микрофон? Там микрофон взорвался, – напомнив журналисты.

Телохранители подобрали разбросанные, разбитые микрофоны. Одного микрофона не было. Вернее, была только подставка с торчащим из нее обрубком держака. – Неужели?

– Бред!

– Кто снимал встречу? Кто снимал?..

– Я.

– И я.

– Где ваши камеры?

– Вон.

– Вы можете показать запись? То, что надо было показать?

– Да, наверное.

– Тогда давайте! Быстро давайте!

Операторы перемотали пленку и пустили ее на просмотр.

– Смотрите сюда.

Телохранители припали к окулярам.

Там был живой шеф. Он разговаривал. Потом вдруг скрылся в мгновенной вспышке взрыва. И уже не появился.

– А замедлить можно?

– Можно.

Операторы прокрутили пленку с трехкратным замедлением.

– А еще?

– Можно еще. Только, видно, будет хуже.

– Черт с ним, что хуже. Главное, медленно.

На двадцатикратном замедлении было видно, как вдруг, разламываясь на части, разлетелся самый большой и самый, близкий к выступавшему микрофон. Как пороховая волна ударила его в лицо.

Микрофон!

Не было киллера. Был микрофон!

– Чей микрофон? – спросил начальник охраны. – Чей?!

Микрофон был ничей. Был лишний.

Кто поставил микрофон на стол, установить было невозможно.