Ревизор 007

– Но настоящий суд назначает не одну только высшую меру!

– Наш тоже. На этот случай у нас существует система исправительно‑трудовых учреждений… Впрочем, я зря об этом.

– Ну почему же!

Журналист попробовал губой наживку, зацепился губой за жало крючка и дернул поплавок вниз. Журналист клюнул. Не мог не клюнуть!

– Я прибыл сюда не для праздных разговоров. Ради дела. В котором вы можете оказать нам неоценимую помощь.

– Чем я могу помочь столь могущественной организации?

– Информацией. Нам представили вас как одного из самых информированных журналистов. Со своей гражданской позицией. Я бы даже сказал, патриотической позицией.

– А вы меня, часом, не дурите?

– Вам нужны доказательства?

– Хорошо бы.

– Ну что ж. Как вы понимаете, удостоверений у нас нет и быть не может. Но есть рекомендательные письма. Предвидя ваши сомнения, я обратился к нескольким известным в вашей среде людям, которые сотрудничают с нами. Вот, пожалуйста.

Внизу, у пола, на мгновение вспыхнул узкий луч небольшого фонарика. Пробежал по развернутым листам.

– Это – от второго человека в Союзе журналистов. Вот обращение к вам, вот, обратите внимание, ваши фамилия, имя, отчество. Внизу роспись. На всякий случай личная печать. Остальных вы, надеюсь, тоже узнаете.

Фамилии «остальных» не узнать было нельзя. По крайней мере тем, кто выписывает газеты и имеет дома телевизор.

– И Он тоже?

– Кто? А, этот… Да он тоже. Равно как и следующий, и многие другие.

– Я учился журналистике, читая его статьи.

– Тогда тем более вы должны выполнить его просьбу. Известные стране журналисты лично обращались к провинциальному газетчику, предлагали дружбу и просили оказать содействие подателю сего письма.

– Есть еще одно доказательство и еще один аргумент в пользу вашего с нами сотрудничества. Держите.

Из рук в руки в темноте перешел небольшой сверток.

– Что это?

– Тридцать тысяч долларов.

– Сколько?!

– Такого качества информация, которой располагаете вы, стоит дорого. Надеюсь, это окончательно убедит вас, что это не розыгрыш? Или вы предполагаете, что могут найтись шутники, готовые ради смеха пожертвовать такой суммой?

– Что вас интересует из того, что я знаю?

– Теневой портрет Региона. Историю дележки и перераспределения коммунистического наследства. Желательно в лицах. Существующие мощные финансовые и преступные группировки, их лидеры, характер бизнеса, связи, цели, возможности, междуусобные конфликты, контакты с центральной властью и международной мафией… И все прочее, о чем вы не писали в газете.

– Зачем вам это знать?

– Чтобы найти и наказать виновных. Мне кажется, наши цели близки. Вы выводите подлецов на чистую воду, мечтая отдать их под суд. Мы – судим. Ведь кто‑то должен выполнять в этом государстве санитарные функции. Кто‑то должен бороться с распространением смертельно опасной эпидемии безнаказанного воровства. Мы – боремся. Так почему бы и вам…

– Хорошо. Я попробую вам помочь. Но я хочу…

– Я слушаю вас.

– У меня встречное предложение. Я даю вам 15 тысяч за то, чтобы вы рассказали мне подробнее об организации, которую представляете.

Молодец Сорокин! Настоящий журналист.

– Считайте, что договорились. Но давайте начнем с вас.

– Здесь?

– Да, здесь. А что?

– Но здесь зрители!..

– Не беспокойтесь, нам не помешают. Я откупил этот зал еще на три сеанса…

Третьим информатором должен был быть человек из органов. Он мог привнести в аналитические обзоры и журналистские расследования агентурную конкретику.

С милицией было сложнее. Но и проще…

Кандидатуру в горотделе милиции, сам того не зная, предложил Сорокин. Характеризуя кадры областного УВД, он сетовал на продажность отдельных начальников.

И даже нужный телефончик подсказал…

– Я хотел вас видеть, чтобы спросить вопросы об успехе борьбы с русской мафией, – с сильным акцентом сказал голос в трубке.

– Вы кто?

– Прощайте меня. Что я не преставился. Я есть корреспондент Американского информационного агентства ЮПиСи.

И чтобы наверняка:

– Я буду очень благодарить вас за встреча.

– С удовольствием отвечу на ваши вопросы. Приезжайте.

– Я хочу иметь разговор в неофициальной обстановке. О’кей? Я буду очень благодарить в неофициальный обстановка.

– Хорошо, раз вы предпочитаете в неофициальной… Я согласен.

– Я буду Центральный парк. Там за ним пустота…

– Пустырь.

– Ее, пустырь. В центре пустырь есть скамейки. Я буду третья скамейка. Через два часа. Вы не бойся. Я, как говорят русские, не кусайся.

– Работники правоохранительных органов никого и ничего не боятся!

На встречу работник органов в звании полковника на всякий случай прихватил четырех сержантов с автоматами.

– Ну где эти?

– Да вон они, скамейки.

Милиционеры двумя колоннами промаршировали к месту назначенной встречи.

– Тут нет никого, – сообщили они, заглянув под скамейки.

– Сам вижу!

Разыграли! Шутники, сволочуги, маму их…

– А это чего?

На третьей справа скамье стоял телефон. Обыкновенный телефон. Который зазвонил. Сержанты открыли рты. Один поднял трубку.