Ревизор 007

– Вас, – тупо улыбаясь, сказал он, подавая трубку. Слегка обалдевший полковник протянул руку.

– Я радуюсь, что вы пришел, – обрадовалась трубка.

– Ах ты щенок, чтоб тебя, твою, их!.. Я вот сейчас пошлю наряд по проводу!..

– Наклонитесь, пожалуйста, вниз. Под скамейка есть аванс нашего интервью.

– Ну‑ка пошарь там под скамьей! – распорядился полковник, на всякий случай отступая подальше. – Ну чего там? Нашел, что ли?

– Нашел.

– Давай сюда.

В газетном свертке было полторы тысячи долларов сотенными бумажками.

– Едят тебя мухи! А зачем по телефону‑то? – поразился полковник.

– О, я знаю привычка ваша милиция. Вначале бей, потом зови адвокат и консул.

– Ну дает янки! – расхохотался полковник.

Сержанты тоже заухмылялись.

– А вы чего тут делаете? А ну, кругом и шагом марш! – скомандовал полковник.

– Куда, товарищ полковник?

– Погулять! Шаго‑ом, марш! К едреной бабушке! Милиционеры построились и разом, с левой ноги пошли к бабушке.

– Давай, выходи. Ушли они.

– Нет! Я хочу быть инкогнито. Но я буду благодарен вам столько же, как теперь, за каждую информацию о преступный мир Россия.

– Так я не согласен. Не глядя.

– Тогда я выйду. Но если нет инкогнито, благодарность будет одна половина меньше.

– Да хрен с тобой, сиди! Хоть в землю по уши заройся!

– Тогда я хотеть задать вопрос…

Вопросы первого интервью были невинными, как сны курсанта школы милиции. Второе интервью было более откровенным. Третье требовало разглашения информации для служебного пользования.

На вопросы третьего интервью полковник не должен был отвечать. Но тогда бы он потерял полторы уже расписанные на траты тысячи долларов. Полковник тоже человек. Ему тоже жить хочется.

Полковник дал третье интервью. Чтобы неизбежно дать четвертое, пятое, шестое…

Через месяц Ревизор свел воедино полученную из разных источников информацию.

Первым шел аналитический обзор ученых экономического факультета местного университета. На который накладывалась информация журналиста. И показания подопечных полковника.

Ученые‑экономисты описывали внешнюю канву событий. Журналист – скрытую. Полковник чисто криминальную.

Описывали в целом. И по каждой конкретной фирме.

Ученые чертили диаграммы со стремительно ниспадающими кривыми экономического роста того или иного предприятия. Объясняли происходящее всеобщим экономическим кризисом, вызвавшим падение производства, а в данном конкретном случае еще и недопоставками сырья, отключением электроэнергии за неуплату, транспортными проблемами, отсутствием спроса на продукцию из‑за резкого снижения платежеспособности населения…

Журналист объяснял происходящее межклановой борьбой за рентабельные, сидящие на гарантированном госзаказе и потому способные приносить устойчивый доход предприятия. Попытками вырвать их из одних рук, чтобы прибрать к другим. Отчего и случались недопоставки, энергетические, транспортные и другие проблемы, ведущие к банкротству. Ну при чем, скажите на милость, платежеспособность населения, если предприятие выпускает «костыли» для крепления рельс к шпалам?

«Ха! – кривились подопечные полковника. – Все это фуфло! Конечно, недопоставки, если Харя взял за жабры директора того завода, который должен был гнать сюда какую‑то хреновину, для того чтобы им делать другую хреновину. И вагоны его работа. Он там даже кого‑то подрезал, чтобы он вагоны на станции придержал…»

Выходило, что за каждым на первый взгляд случайным сбоем производства или иным происшествием стояли заинтересованные в нем люди. Вернее, цепочка людей, из которой Ревизору удавалось выхватить один‑два звена.

Но общая тенденция была ясна. Кто‑то упорно, не останавливаясь перед применением силы, прибирал к рукам рентабельные предприятия, банки и фирмы города и области. Прибирал к рукам Регион.

Анализ случившихся в Регионе преступлений и несчастных случаев подтвердил это предположение. Сильным мира сего жилось здесь хуже, чем даже рядовым гражданам. Потому что не жилось. Они с завидным постоянством попадали в дорожно‑транспортные происшествия, тонули, травились несвежими продуктами и суррогатами водки, терялись в лесах, умирали от сердечных приступов.

Конечно, не все.

Но те, что не желали отдать то, что имели, добром, – точно.

Этот выпал из окна десятого этажа за день до собрания акционеров, где имел все шансы выиграть.

Другой покончил жизнь самоубийством, отказавшись подписать не выгодный для него контракт.

Третий случайно попал себе из собственного ружья жаканом в башку на охоте на уток, на следующий день после назначения его исполнительным директором металлургического комбината.

Четвертый был задушен любовницей за сутки до отъезда в Москву для утверждения своего высокого назначения.

Странные смерти. Странные тем, что случились в момент смены предприятиями формы собственности. Ни раньше. Ни позже.

Но эти смерти хотя бы камуфлировались под несчастные случаи.

Серия последних ликвидации носила уже демонстративный характер. Кто‑то пытался кого‑то запугать. Или всех запугать.

Тайная война превратилась в явную.

Развязавшие ее силы перестали стесняться. Потому что перестали бояться возмездия. Похоже, они решили, что война уже выиграна. Что вопрос окончательной победы – это вопрос самого ближайшего времени.