Ревизор 007

Желтый.

Зеленый…

Инкассаторская машина проскочила проспект, слегка притормаживая, миновала пост.

Ревизор качнул поднятым жезлом. Ткнул им в бордюр тротуара.

«Нива» притормозила, свернула на обочину. Исполняя инструкцию, водитель на дорогу не вышел и даже дверцу не открыл. Только приспустил бронированное стекло. Хотя, по идее, на посту ГАИ бояться ему было нечего.

Вот они, местные условия…

Водитель сунул в щель права и путевку.

Ревизор взял права, лениво обошел машину. Посмотрел на номера.

– Идите‑ка сюда, – поманил он пальцем водителя.

Но тот продолжал сидеть. Хотя, следуя безусловному шоферскому рефлексу, должен был выйти. Видно, хорошо их дрессируют! В запасе оставалось не больше нескольких минут. Рано или поздно гаишники заметят вставшую у обочины машину. Ревизор поднес к лицу корпус милицейской, купленной на радиорынке радиостанции.

– Да, – громко сказал он, – номер сходится. Задержал. До приезда саперов?

Водитель прислушался.

– Еще раз рвануло? Где? В другой машине? Другого банка? Даже в двух машинах? И всех на куски? Ни черта себе! А что предполагают? Что бомбы передают через обменки? Сейчас спрошу.

Повернулся к водителю:

– Вы сегодня в обменках выручку забирали? Снова в рацию:

– Забирали. Что спросить? В каких, спросить? В каких забирали?

Водитель повернулся к инкассаторам.

– В обменках Бизнес‑банка.

– В обменках Бизнес‑банка. Что? Что?!! Гаишник переменился в лице.

– Так точно. Понял. Немедленно передам… Водитель заерзал на сиденье.

– Вы слышали?

Водитель судорожно кивнул.

– Похоже, у вас тоже… Как в тех машинах…

И гаишник сделал несколько точно психологически рассчитанных шагов назад.

Его испуг был убедительней его слов.

– Что? Есть эвакуировать из машины гражданских лиц, запереть машину и доложить вам об исполнении.

Дверцы приоткрылись. Инкассаторы прислушивались к разговору. Теперь они их уже не закроют! Духу не хватит остаться один на один с бомбой!

– Давайте из машины! – показал Ревизор, не отрываясь от рации. – Так точно! Уже выбираются. Что? Документы проверить?

– Слушай, а если действительно?.. Если она рванет? – негромко предположил один из инкассаторов.

И, заражая друг друга страхом, сторожа чужих денег выскочили из машины.

– Эй, стой! – крикнул гаишник. – Надо дверцы закрыть от сколков! Я что, один рисковать должен?

Инкассаторы бочком подошли к машине, хлопнули дверцами и отбежали на почтительное расстояние. Так, ясно. От машины они не уйдут.

– Гражданские лица вышли. Что мне теперь делать?.

Оторвался от рации:

– Кто водитель? Иди сюда.

Водитель сделал шаг вперед. Один шаг.

– Майор говорит, машину надо перегнать в безлюдное место. Говорит, когда те разнесло в клочья, пострадали гражданские прохожие. Давай садись, заводи!

– Не сяду, – замотал головой водитель.

– Как не сяду? Это ваша бомба или моя?

– Все равно не сяду…

Из‑за кустов выглянули привлеченные возбужденными голосами гаишники. Настоящие гаишники! Недоуменно взглянули на инкассаторов с болтающимися на плечах автоматами…

Черт! Этого только не хватало.

– Последний раз говорю – садись! Что, товарищ майор?

Забрать ключи и самому? Во избежание человеческих жертв?

Но, товарищ майор!.. А если она рванет?..

Гаишники двинулись в сторону инкассаторской «Нивы».

– Что? Приказ? Так точно! Понял! Забрать ключи и доставить в отделение для выяснения личности! Есть! Протянул в сторону водителя открытую ладонь:

– Давай ключи! Быстро! Водитель бросил ключи.

– А вы до выяснения задерживаетесь. Инкассаторы дернулись вперед. Но увидели быстро приближающихся, на ходу расстегивающих пистолетные кобуры милиционеров.

Настоящие гаишники были уже в двух шагах. Но на инспектора почти не смотрели, смотрели на качнувшиеся в их сторону дула автоматов.

– Ребята, заберите у них оружие! И покараульте! А я к саперам! – крикнул лжеинспектор, высунувшись из машины. И, не дожидаясь ответа, нажал на педаль газа.

Теперь гаишникам найдется чем заняться. Пока они укладывают вооруженных преступников на асфальт, пока изымают автоматы, выясняют их личности, соображают, о какой бомбе идет речь и кто герой, вознамерившийся спасти жизни мирных горожан, герой будет уже далеко.

Уже очень далеко… Через два десятка кварталов Ревизор свернул в пустынный двор расселенного дома, подогнал инкассаторскую «Ниву» вплотную к час назад угнанным «Жигулям» и перебросил в салон мешки с деньгами. В соседнем, через три квартала дворе он еще раз поменял машину. На этот раз на свою, прокатную.

Теперь найти его было невозможно. Если пересадка из инкассаторской «Нивы» еще могла привлечь чье‑нибудь случайное внимание, то из «Жигулей» в другие «Жигули» – вряд ли.

Так что номера арендованных «Жигулей» никто не вспомнит. Потому что на них даже не взглянет.

Составить узнаваемый словесный портрет преступника, ограбившего инкассаторскую машину, тоже не удастся. Форма обезличивает. Милицейская тем более. Все они в кителе, в фуражке и с жезлом.

Но даже если портрет составят, то составят портрет не его, ревизора, а изуродованного до неузнаваемости всунутыми в рот и нос ватными тампонами гаишника. У которого справа на лбу была хорошо заметная поролоновая родинка. Родинку они точно вспомнят. А больше ничего…