Ревизор 007

– У вас что, пожар?

– Это у вас – пожар! «Грузчики» сноваоглянулись.

Из окон подъезда третьего этажа, из двух квартир и из слуховых окон чердака валил густой черный дым. – Черт возьми!.. – Убирай быстро!

Пожарники включили сирены. Жильцы дома высунулись из окон.

– Горим! – истерически крикнул кто‑то. – Спасайся кто может! А‑а‑а!!

Из окон первого этажа на клумбы упал первый матрас на него – телевизор.

– С дороги!

– С дороги! – заорали из машины «Скорой помощи».

– Ну – быстро! – гаркнули из подъехавшего милицейского «уазика».

«Грузчики» запрыгнули в кабину фургона, сдали назад.

Пожарные, медицинские и милицейские машины потянулись во двор. С другой стороны – другие пожарные и другие милицейские машины и газовая аварийка.

Теперь протиснуться во дворе было невозможно. Десяток машин маневрировали на узких тротуарах, обрывая бельевые веревки и сминая колесами детские песочницы. Пожарники раскатывали брезентовые рукава. Между ними, таща за собой вещи, сновали жильцы. Кто‑то кричал:

– Миша! Миша! Ты где?..

Кто‑то дико орал внутри дома. Милиционеры с автоматами нерешительно заглядывали в подъезд, косились на вещи, выносимые жильцами.

– У кого приступ? У кого приступ был? – спрашивали врачи, бросаясь к погорельцам.

– Какой, к чертовой бабушке, приступ! Горим мы!.. Из окна кухни одной из квартир грохнул несильный взрыв смешавшегося с воздухом пропана. Звякнули осколки выбитого, рассыпавшегося по двору стекла. Жильцы шарахнулись от дома.

Кто‑то заверещал! Из пожарных стволов в окна ударили жесткие струи воды.

– Всем отойти от дома!

– Там ребенок! Ребенок остался!..

Все смешалось в огне, воде, криках и пожарных командах.

Все завертелось в карусели катастрофы.

Какая тут слежка!.. Оперативники метались среди жильцов, вглядывались в лица, спотыкались о раздувшиеся пожарные рукава, переругивались с милиционерами, оттеснявшими их от дома, отвлекались, помогая подтащить чьи‑то вещи и поднести чьих‑то детей…

Спокойным оставался только один человек – командир оперативной группы. Он не поверил в пожар, потому что знал о таких штучках. Потому что его учили не обращать на такие штучки внимания.

– Первый – Третьему, Шестому, Восьмому!.. Приказываю занять исходные возле дома семнадцать, дома двадцать один и дома сорок шесть по улице…

Старший сыщик отводил силы за внешнее кольцо пожара.

Он отрывался от суеты сотен людей, среди которых найти и опознать объект было невозможно. Он концентрировал силы на путях его возможного отхода.

– С ума съехал Первый, – судачили между собой оперативники. – Тут пожар, люди гибнут, а он…

Но исходные позиции занимали.

– Первый – всем! Отслеживать всех людей, выходящих из зоны. Всех! Вне зависимости от возраста!

Ну, точно тронулся…

Сыщики зашли в подъезды, встав у окон, выходящих на пожар, присели на дворовые скамейки…

– Смотреть в оба!

От горящего дома никто не шел. Все бежали к дому, боясь упустить дармовое зрелище.

– Третий, Шестой, Восьмой – что у вас нового?

– У меня пусто.

– Выходящих из дома нет.

– У меня тоже пока ничего похожего…

– В каком смысле «ничего похожего»? И что тогда непохожее? Кого ты видел?

– Только женщину с коляской.

– Какую женщину?

– Да я не рассмотрел. Она от дома бежала, плакала… И коляску катила…

– Ребенок кричал?

– Что? Какой ребенок?

– Ребенок в коляске кричал?

– Кажется, нет… Нет, он спал…

– Спал?!

Ребенок, вытаскиваемый из пожара, не мог спать в коляске! Хотя бы потому, что рядом кричали люди и надрывались сирены. Ребенок в коляске должен был орать…

– Ты видишь ее? Еще видишь?

– Да…

– Организуй сопровождение.

– Но она же… Она же баба!

– Плевать, что баба! Не спускай с нее глаз! Я иду к тебе! Старший сыщик рванул с места как молодой. Впервые за много лет он почувствовал азарт погони. Старая, провалявшаяся всю жизнь на диванах, но натасканная в щенячьем возрасте на дичь гончая вдруг взяла след.

– Где он?

– Кто он?

– Ну хорошо, она! Где она?

– Вон идет.

Женщина с коляской была женщиной. Она шла как женщина, смотрела в коляску как женщина, поправляла на себе одежду как женщина… Мужики так ходить, так смотреть и так поправлять одежду не умеют!

Эта женщина была, безусловно, женщиной!

Потому что ничем не напоминала мужчину. Разве только ростом.

Только ростом…

– Я проверю. Сам, – быстро сказал старший сыщик.

И побежал вперед. Не к женщине, далеко в обход, чтобы встретиться с ней, идя ей навстречу. Контакты на пересекающихся курсах вызывают меньше подозрений.

Он усмирил шаг. Восстановил дыхание. Надел на лицо удивленно‑любопытствующее выражение. И побежал туда, откуда доносился вой сирен и столбами вверх поднимался дым.

«Пожар – это очень интересно! Очень интересно!» – повторял он про себя одну и ту же фразу, входя в образ прохожего‑зеваки.

Поравнялся с женщиной.

– Вы оттуда? – быстро, почти не глядя на нее, спросил он.