Ревизор 007

Акции Москвича шли круто вверх.

Интересно, что говорит по этому поводу сам Банкир? Банкир говорил поразительные вещи! Он отрицал свое участие в похищении Москвича! В частных разговорах отрицал. Где никто посторонний его не мог слышать.

Что было совершенно не понятно!

Зачем в беседах с близкими людьми скрывать правду, которую уже все знают? О которой говорит весь город!

Или?.. Или он действительно ни при чем?

Тогда зачем ополовинил свою долю?

Ах, ну да, чеченцы… Расправа с Красавчиком произвела неизгладимое впечатление на городскую элиту. И под вооруженных гранатометами чеченцев они готовы отдать не только половину.

Но если это не он, то кто? Хотя бы теоретически…

Кто знал о тех деньгах?

Он, Банкир. Возможно, кто‑то из его людей. Которые могли решиться на свою игру. Что, впрочем, представляется маловероятным. Он не приблизил бы к себе сомнительные личности. И вряд ли остался в живых после провала дела. Его дружки убрали бы его в любом случае и при удаче и при имевшем место провале. Из чувства самосохранения. Чтобы он не успел просчитать предателей и свести с ними счеты.

А он жив…

Кто еще?

Посредник, который привел Москвича в областную администрацию. Он был при разговоре. И сообщил о нем Банкиру. Теоретически мог сообщить кому‑нибудь еще.

Так, может, сообщил?

Да ну, слишком мелок. Зачем бы он пошел против Банкира? Зная, что за это бывает! Если только кто‑то его припугнул… Но как этот кто‑то узнал о деньгах?

Тупик.

Есть еще Референт. Может, он? Тоже сомнительно. К нему каждый день люди приходят пробивать какие‑нибудь дела. Что же он, всех потом грабит и убивает? К тому же он о деньгах ничего не знал. Знал только о проекте небоскреба. За проекты не убивают.

Все больше никого не осталось.

Значит, все‑таки Банкир!

Но зачем тогда он сам с собой ваньку валяет? Зачем?! Какой в этом смысл?

Надо все проверить заново.

Для чего найти исполнителей. Найти Лешку Хвата, Гундосого или Седого. В первую очередь Гундосого, который был ближе к заказчику. И спросить – кто натравил их на Москвича.

Или не найти исполнителей, что тоже будет ответом на вопрос и будет свидетельствовать против Банкира.

Наверное, так.

Только действовать надо быстро. Москвич набрал телефон Банкира.

– Я передумал, – сказал он.

– Насчет чего передумал?

– Насчет голов Лешки Хвата и Гундосого. Мне не нужны их головы. Мне нужны они сами. Живые. Надеюсь, я не опоздал?

– Нет.

– Где они?

– У меня. На даче. Я приказал отвезти их на дачу.

– Когда я могу их забрать?

– Когда захочешь.

– Тогда сейчас. Хочу – сейчас!

– Сейчас так сейчас…

Вот так раз! Банкир согласился отдать Хвата и Гундосого! Отдать живыми. Что все ставит с ног на голову. Что обозначает, что он не имеет отношения к похищению. Иначе исполнители давно бы уже были мертвы. Сразу после дела мертвы. Как опасные свидетели.

А Банкир мало что не убил, еще и готов передать в руки потерпевшей стороны.

Значит, это не он. Точно не он!

Кто‑то другой, кого должны знать Хват и Гундосый. Теперь все зависит от того, захотят ли они выдать свой секрет…

Лешка Хват и Гундосый были прикованы наручниками к проходящей над головами водопроводной трубе.

– А, вот вы где, – радостно приветствовал их Сащок. – Давно вас искал.

Лешка Хват и Гундосый молчали, уперев глаза в пол.

– Разве вы не рады встрече? Или вы не знаете меня? Тогда я напомню. Я Сашок. Которого вы шарахнули по башке в его собственном подъезде, а потом хотели замочить в гараже. Вспомнили?

– Да пошел ты…

Доброго разговора не получалось.

– Кто меня заказал?

– Молчание.

– Кто меня заказал?!

Никакой реакции.

Похоже, придется говорить с ними на их языке. Москвич подошел к Лешке Хвату. Дернул его за подбородок.

– Это ты меня в подъезде?.. Тот отвернул взгляд в сторону.

– Ты?!

Отступил на шаг и сильно и точно ударил его носком ботинка в пах.

Лешка Хват вскрикнул, упал на колени, но до пола не достал, повис на наручниках.

– Говори!

Распаляя себя злобой, пнул еще раз. И снова туда же. Лешка Хват захрипел, заплакал, завыл.

Гундосый испуганно смотрел на расправу со своим приятелем.

И должен был смотреть. Потому что это зрелище предназначалось для него. Иногда видеть боль страшнее, чем ее испытывать.

– Я убью тебя! Убью! – орал, бесновался бизнесмен Сашок, обрушивая на вздрагивающее, безвольно висящее тело удары. Он уже даже ничего не спрашивал – просто бил. Просто убивал.

Закрыться, защититься от ударов истязаемый не мог. Его руки были задраны вверх. Из‑под защелкнутых на кистях наручников часто капала кровь.