Кровь за кровь

— Привал! — объявил водитель, — вода в радиаторе закипела.

Непонятно откуда к остановившейся машине вышли несколько вооруженных людей.

— Табак есть? — спросили они.

Журналисты поделились сигаретами. Бойцы, или кто они там, сели прямо на дорогу, закурили, изредка поглядывая в сторону машины, спросили:

— Вы кто?

— Журналисты, — ответил редактор, рассчитывая на дальнейший разговор, но бойцы курили, молчали.

Костя вытащил камеру и украдкой, из-за «рафика», начал снимать. Его заметили.

— Выключи камеру, — тоном приказа потребовал один из военных.

Костя, дружелюбно улыбаясь, вышел из-за «рафика», продолжая снимать.

— Я сказал, выключи камеру! — с угрозой повторил военный и поднял автомат.

— Да брось ты, — остановили его, — пусть снимает.

Говоривший опустил автомат к земле, отвернулся, выругался.

— Можно спросить? — еще раз попытался раскрутить интервью Сергей.

— Спрашивай, — согласился самый старший.

— Вы кто?

Военные переглянулись, хмыкнули и ответили односложно:

— Солдаты.

Где-то недалеко сыпанула автоматная очередь. Военные инстинктивно пригнулись, развернули оружие на звук, попрыгали в кювет. Оттуда раздалось несколько одиночных выстрелов.

— Поехали, поехали, — заторопился водитель.

Костя еще некоторое время шел по обочине, ловя уходящих в объектив.

Прогремело еще несколько выстрелов. И снова стало тихо. Поехали

Через несколько минут война придвинулась вплотную. Поперек дороги стоял изрешеченный пулями медицинский автобус. Возле него вплотную друг к другу лежали несколько трупов. Под обочиной сильно кричал раненый, которому оказывали первую помощь. Его лицо, одежда, волосы были густо залиты кровью.

— Что здесь произошло? — пытались дознаться журналисты, но на них не обращали внимания — бегали, вытаскивали из автобуса вещи, переносили раненых, сносили в кучу убитых.

Костя перебегал от одной группы к другой, снимал крупным планом пулевые пробоины в бортах автобуса, кровь на сиденьях, застывшие лица мертвецов.

— Не мешайте, отойдите, — толкали, отодвигали его в сторону.

Но Костя честно выполнял свой профессиональный долг, на толчки внимания не обращал, отодвигался и придвигался снова, не думая о том, что снимает, а думая только о фокусе, освещенности, аккумуляторах и качестве «картинки».

— Вы что, сами не видите? — огрызались на вопросы участники недавней трагедии. — Ну, стреляли. Из автоматов. В Красный Крест. Конечно, видели…

Телевизионщикам и Сергею вдруг вспомнилась случившаяся минутами назад встреча: неразговорчивые военные с автоматами, сигареты, привал… Неужели?

Со стороны гор подкатила военная машина. Из нее попрыгали солдаты, выстроились цепью, пошли от дороги, расходясь веером.

— Поезжайте, — потребовал подошедший капитан, — быстрее, здесь небезопасно.

— Мы группа телевидения, — начал редактор.

— Плевать. Я сказал, уезжайте. Еще за вас отвечать не хватало, — повторил капитан и стал громко отдавать какие-то приказания. Снова повернулся и, взмахивая рукой, словно подталкивая киношников в спину, крикнул:

— Давайте, давайте проваливайте!

За последующие двое суток журналисты переполнились информацией — плохой и хорошей, трагической и смешной, «горячей» и совершенно ненужной — под завязку. Костя забил все взятые кассеты, Сергей заполнил блокноты. Казалось, прошли не часы — недели. Все устали и стремились домой.

— Приеду, сдам материал, нажрусь водки и все забуду, — грозился Сергей.

Водитель, довольный завершением экспедиции, хохотал в голос, пел песни, крутил баранку.

— Водки ты, конечно, нажрешься, а забудешь вряд ли, — не верил редактор.

Костя озабоченно протирал объектив. Марина прижималась плечом к плечу Сергея.

Возвращаться решили другой, более короткой дорогой. К сожалению, человек не всегда может предвидеть последствия своих, на первый взгляд, незначительных поступков. А жаль. Насколько менее трагической была бы жизнь каждого человека и насколько менее печальной история всего человечества, умей мы заглядывать вперед.

С одной разбитой грунтовки «рафик» свернул на другую, точно такую же. Никто не заметил никакой разницы — те же воронки, та же пыль. А между тем эта развилка необратимо изменила ход судеб и телевизионщиков, и Сергея, и водителя.

«Рафик» мотался от обочины к обочине, пассажиры дремали, бились головами об окна, друг о друга, но все равно спали, измученные последними практически бессонными сутками.

— Какие-то люди впереди, — сказал водитель, — машину останавливают.

— Плюнь и поезжай, — посоветовал редактор. Прозвучал одиночный выстрел.

— Стреляют, — сказал водитель.

— Ну черт с ними, остановись. «Рафик» притормозил. Редактор, ворча, полез к выходу.

— В чем дело? — привычно начал он, наполовину высунувшись из приоткрытой дверцы, — мы группа телевизионных журналистов…

— Выходите, — приказал военный в офицерском бушлате.

— Вы не поняли…

— Я сказал, выходите, — громче приказал военный и за воротник буквально выдернул редактора из машины.

Редактор не испугался, скорее удивился неожиданной грубости. Костя потянул из кофра камеру.

— Что вы себе позволяете?! — возмутился редактор.

— Идиот, — как-то даже сокрушенно произнес военный и, вскинув автомат, поверх «рафика», поверх головы редактора дал очередь. — Даю полминуты!

Все вышли, выстроились у обочины. Молодые парни в форме и гражданке вытаскивали из «рафика» кофры.

— Вы будете отвечать, — не очень уверенно угрожал редактор. — Какой вы части? Кто ваш командир?