«Киллер из шкафа»
– Ну?
– Что «ну»? Вот она, ваша дискета. Смотрите.
– Чего смотреть? Там же одни цифры.
– Где же одни? Вот и слова есть.
– Какие же это слова, если они не по‑нашему?
– Ну и что, что не по‑нашему? Все равно прочесть можно. Вот, например, это – Мюнхен, Националь кредит банк. Или что‑то в этом роде. Или во! Швейцария…
– Чего?
– Банки какие‑то.
– А цифры при чем?
– Цифры, наверное, номера счетов. А напротив – суммы. Вот эти. С нулями.
– Ни хрена себе нулей! Это же сколь рубликов?..
– Дурак. Откуда в швейцарских банках быть нашим «деревяшкам»? Там только доллары хранятся. Или марки. Или франки.
– То есть ты хочешь сказать, что это… Ни хрена себе! Это же сколь деньжищ!
– А дальше‑то, дальше‑то что? После цифр?
– Фамилии и имена.
– Фамилии?
– Да, список фамилий и имен. Ну вот, к примеру, Абрамов Иван Михайлович, Агарков Петр Петрович…
– А после списка?
– После какие‑то непонятные значки. Много значков.
– Значки? Что они означают, эти значки?
– Все, что угодно. Текст, напечатанный в неизвестном редакторе. Или какую‑нибудь графическую информацию.
– Какую информацию?
– Ну откуда я знаю какую? Семейную фотографию. Рисунок. Чертеж. Или план какой. Можно попробовать открыть, если надо.
– Не надо. Я все и так понял. Давай сюда дискету, – потребовал хоть и пьяный, но кое‑что сообразивший Иван Иванович.
– Да погоди ты, дай хоть из просмотра выйду… Но Иван Иванович ждать не стал. Выдернул дискету чуть не с мясом.
– Другие смотреть будем?
– Другие? Нет у меня других. Есть только водка.
– Какая водка?
– «Столичная». Полная бутылка.
– Ну, тогда пошли на кухню.
Вечером друзья‑приятели ушли. Еле ушли. После «Наполеона», армянского коньяка, водки и пива. Но ушли. Ночевать, несмотря на настойчивые приглашения хозяина дома, не остались. Иван Иванович не захотел.
– Нет, мы лучше дома. Потому что дома лучше. А за дискету спасибо.
– А вам за «Наполеон».
– А тебе за армянский.
– А вам…
– Хороший ты парень, Петрович…
– И вы тоже ребята что надо… На том и разошлись.
Глава восьмая
– Ну что? – спросил дежурный санитар районного морга другого санитара того же морга. – Ушли?
– Ушли.
– Все?
– Все. Я и дверь уже закрыл.
– Ну, тогда до утра никто не потревожит. Тогда наливай.
Санитары разлили по мензуркам казенный спирт, нарезали кольцами колбасу, напластали хлеб.
– Ну, как говорится, за все хорошее. За то, что‑бы на нашем веку не перевелись покойники.
– А покойники здесь при чем?
– При том! При том, что кому‑то смерть, а кому‑то жизнь. Самая что ни на есть распрекрасная жизнь. Так что давай за покойников.
Опрокинули мензурки, крякнули, закусили.
– Я тебе так скажу, лучший мертвяк – это тот, который с дорожно‑транспортного происшествия. Где все всмятку, – задумчиво произнес более пожилой санитар. – Потому как если он зажмурился в машине, то, значит, ее имел. Значит, не из бедных. Значит, при деньгах. И при других разных на‑воротах – ну там часах, перстнях, цепочках.
– Как же так? Разве их до того мусора не потрошат? Которые на место происшествия приехали? – удивился более молодой санитар‑практикант.
– Не, мусора в крови и мозгах ковыряться не любят. Они что почище возьмут, а остальное как есть отправляют. Чаще всего деньги из карманов берут. А висюльки – нет.
Мусора с мертвяками возиться брезгают. Зачем им мертвяки? Они с живых свой барыш имеют.
– А вы?
– Мы – когда как. Как повезет. Вот, помню, раз привезли нам четыре трупешника. Одним здоровым куском привезли. Ей‑Богу, не вру! Где чья рука‑нога – не понять. Все в кучу. Сплошное месиво. Бросили в холодильник до вскрытия. А я ночью в этом деле поковырялся.
– В покойниках?!
– Ну ясно дело! В их самых. Не пропадать же добру! Так не поверишь – вначале цепь золотую грамм на сто с крестом зацепил. Потом еще одну. Потом перстни. Полкило золота! Ну вот, ей‑Богу, не вру. Я даже зубы брать не стал. Ну их, эти зубы. Куда их потом девать.
– Повезло…
– Не то слово. Я потом эти висюльки продал и месяц гулял!
– Ну, за это надо…
– Да погоди ты пить‑то. Это еще не все.
– Ну?
– Через месяца три, представляешь, везут жмурика, которого из автомата зашмаляли. Ну я, конечно… Глядь, а у него на шее крест висит. Тот самый! Что я продал.
– Ну? Врешь!
– Точно тебе говорю! Там еще царапина была. После аварии. Я из‑за той царапины его дешевле продал. В общем, взял я этот крест и вторым заходом толкнул.
– Повезло.
– Не то слово!
– Ну, по этому поводу…
Но по этому счастливому поводу выпить не удалось. Потому что в дверь постучали.