«Киллер из шкафа»
Шустрый набрал его телефон.
– Папа, он здесь. Он в полном порядке. Как братва? – Шустрый тяжелым взглядом огляделся по сторонам. Отчего все замерли, выпрямились и Даже как‑то подтянулись. – Тоже в порядке. Что с ним делать?
– Закрыть где‑нибудь и поставить усиленную охрану! – распорядился Папа. – Я с ним сам лично поговорю. Позже.
– Сделаем, Папа!
– Как он себя ведет?
– Никак не ведет. Стоит и глазами хлопает. И вообще какой‑то он не такой. На вид – полный чухан. Не скажешь даже, что это он наших…
– А ты кого ожидал увидеть?
– Ну, такого…
– «Такие» на парадах ходят. А остальные ничем не отличаются от нас с тобой. Или ты думал, у профессионалов особое клеймо на лбу проставлено?
– Ну не клеймо, конечно.
– Короче, как бы он ни выглядел и что бы ни делал, скажи, пусть с него глаз не спускают!
– А я? Что мне делать?
– Тебе – возвращаться. Впрочем, нет, погоди. Что он там, говоришь, делает?
– Ничего не делает. Стоит.
– А ты где стоишь?
– Рядом.
– Тогда выйди в другую комнату.
– Зачем?
– Тебе сказали – делай. Ну?
– Вышел, Папа.
– Тогда вот что, ты не спеши уезжать. Ты, прежде чем уезжать, пугни его маленько. Ты ведь, кажется, просил его у меня?
– Просил, Папа! Он же наших братанов…
– Ну так я тебе разрешаю. Возьми его! Он твой! Спроси, откуда он взял те дискеты, доллары и оружие. Только так спроси, чтобы не до смерти. Чтобы он после говорить мог; И чтобы все кости целы.
– А как же ты…
– Я потом приеду. На разборки. И за то, что вы с ним сделали, всех на его глазах урою.
– Зачем?
– Затем, чтобы он меня любил, а всех остальных боялся. Слыхал байки про доброго и злого следователей?
– Не слыхал, видел! Когда еще по первой ходке шел.
– Так вот я добрый. А ты злой. Пока я тебе это разрешаю.
– А если я вдруг лишку?
– А если лишку, то за эту лишку я спрошу с тебя. Втрое спрошу! Понял?!
– Понял, Папа. Сделаю все как надо, Папа… Шустрый положил трубку на рычаги, злобно ощерился, вернулся в комнату, шагнул к пленнику и, не говоря ни слова и никак не предупреждая свои действия, ударил Ивана Ивановича кулаком в правую скулу. Тот пошатнулся, но не упал, удерживаемый десятком вцепившихся в него рук.
– Ты что?! – возмутилась братва. – Нам велел его пальцем не трогать, а сам…
– Он наших братанов! Там! И там! – сказал подручный Папы и с силой пнул врага в живот.
Иван Иванович от боли согнулся в поясе. И ткнулся лбом в пол. Его уже никто не держал.
– Вы чего его отпустили? – заорал Шустрый.
– – Так он же того. Он уже готовый.
– Все равно держите! Может, он только притворяется, что того.
Ивана Ивановича подхватили под локти и поставили на ноги.
Он открыл глаза, увидел перед своим лицом свирепую, злорадно оскаленную физиономию, увидел занесенный для удара кулак и понял, что был прав, что его начали убивать.
– Ты зачем наших братанов? Гнида! – заорал Шустрый и еще раз, наотмашь, ударил досадившего ему врага.
– Ну‑ка дай я тоже разок! – подбежал распаленный брызнувшей на пол кровью один из «быков».
– Назад, – рявкнул Шустрый. – Он мой! Только мой! А ну говори, откуда взял пистолет и баксы?
– Там взял, – ответил разбитыми губами Иван Иванович.
– Где там?
– В пиджаке. Который в шкафу висел. Там ключ был.
– Ты что, чужие карманы шмонал?
– Нет. Я его надел. Когда в шкафу сидел, – честно ответил Иван Иванович.
– Зачем сидел?
– Я прятался.
– От кого прятался? От мусоров?
– Я от любовника прятался. Который к моей знакомой пришел. У которой я был.
Братва многозначительно захмыкала, косясь на помощника Папы.
– Ты что, издеваешься надо мной! Анекдоты, гад, пересказываешь? – взревел Шустрый. И снова ударил растянутого в руках братвы, как на дыбе, Ивана Ивановича по лицу.
– Я правду говорю! Я в шкафу сидел! Я голый сидел, когда он пришел. Я его пиджак надел… – испуганно заголосил Иван Иванович.
– Какую правду? Про шкаф правду?
– И про шкаф правду!
Братва заржала в голос, уже не скрывая своего удовольствия от наблюдаемой сцены.
Помощник Папы озверело замолотил по лицу, груди и животу издевающегося над ним в присутствии братвы врага, уже мало помня предупреждения своего пахана. Насчет того, чтобы не до смерти.
После третьего удара Иван Иванович уронил голову на грудь и затих.
Шустрый отскочил от обвисшего тела, потирая отбитые и окровавленные костяшки пальцев.
– Чего вы ржете? И чего стоите? Вам что, делать нечего?
– А что делать?
– Не знаю, что делать! Ну хотя бы обыщите его. Вы его обыскивали?