«Киллер из шкафа»

Последним дали понюхать нашатырь и, дав возможность прочихаться, спросили:

– Что здесь произошло?

– А?

– Что здесь случилось ночью?

– Ночью? Ничего не случилось.

– А трупы?

– Какие трупы? Все трупы на месте. Согласно отчетности…

Потом приехала милиция. И снова стала задавать вопросы.

– Нет. Ничего не слышали. Потому что пьяными были…

Дверь? Нет, не открывали. Может, и стучали. Но мы не помним. Потому что выпимши были… Выстрелы? Какие выстрелы? Не знаем ни про какие выстрелы. Мы же говорим – выпили чуток и уснули…

Гранаты? Нет. Гранаты тоже не слышали. Потому что перебрали лишку…

Ну говорим же – перепили.

Нет.

Не слышали.

Не видели.

Не знаем…

Ну что вы, не понимаете, что ли?..

Тела так и не протрезвевших санитаров оставили в покое. Тела погибших от осколков гранаты неизвестных мертвецов оприходовали и оставили там, куда они пришли по собственной охоте, собственными ногами. И где и остались.

Итого еще пять трупов. К тем, что случились несколько дней назад. И к тем, что случились до них…

– Да вы что? Вы с цепи сорвались, что мочите всех подряд?! – возмутился ген… товарищ Петр Семенович, выслушав доклад об имевшем место в морге происшествии. – Вы чего добиваетесь?! Вы добиваетесь, чтобы нам милиция на хвост села? Вы добиваетесь, чтобы всех нас не те, так другие…

– Как так убиты? Опять убиты? Опять все убита? Да вы что?! Белены объелись?! Вы можете хотя бы одно дело решить без перестрелки?.. – взвился высокопоставленный противник товарища Петра Семеновича, который желал получить уворованную у Петра Семеновича информацию. – Ну что мне, у вас оружие, что ли, изымать? Или самому всех вас перестрелять, чтобы другим такого удовольствия не доставлять? Ведь третий же раз уже! Третий раз!!!

Дело, обозначенное в официальных документах как «Дело на Агрономической», продолжало обрастать мертвецами, как снежный ком снегом. И когда этот процесс взаимного уничтожения закончится и закончится ли вообще, сказать было невозможно. Никому не возможно…

Глава шестнадцатая

Иван Иванович вернулся домой. В смысле к своему старинному приятелю, у которого нашел приют после всех случившихся с ним происшествий. Вернулся после почти трехсуточного отсутствия. Потому что ездил к очень дальним родственникам, у которых намеревался обосноваться, чтобы переждать в тьмутараканьей глуши не самый лучший период своей жизни. Но не обосновался. По той причине, что родственники, как только его увидели, испуганным шепотом поведали, что несколько дней назад к ним приходили из милиции и просили, если вдруг их троюродный племянник Иванов вдруг объявится у них или как‑то еще проявит себя, немедленно сообщить участковому. Отчего принять они его не могут. Или могут, но только через участкового.

– Ты уж извини нас. Но с властями мы ссориться не можем. Ты приехал и уехал. А нам здесь жить.

– Да ладно. Я все понимаю.

– Ну а раз понимаешь, то тогда лучше совсем на порог не заходи. А то кто‑нибудь увидит. И участковому капнет. Сам знаешь, какие люди сволочи бывают.

– Куда же мне на ночь глядя уходить? В лес, что ли?

– Зачем в лес? У нас на станции зал ожидания есть…

В общем, съездил…

По дороге «домой» Иван Иванович купил несколько бутылок водки, которые вносил в качестве квартплаты из расчета пол‑литра в неделю за каждый квадратный метр используемой жилой площади. С тоской подумал, что опять придется пить и полночи разговаривать за жизнь, и открыл дверь переданным ему запасным ключом.

Но ни пить, ни разговаривать ему не пришлось. Потому что было не с кем. Его приятеля не было. В живых не было.

– Эй! Дома кто есть? – крикнул с порога Иван Иванович.

Ему никто не ответил.

Он прошел в комнату и сбросил на спинку стула пиджак. Потом прошел на кухню и увидел…

На кухне на коленях стоял привязанный двумя обрывками бельевой веревки к батарее хозяин дома. Вокруг него по полу растеклась большая лужа крови. И одежда была в крови. И стены были в крови. И мебель была в крови. Словно здесь резали и разделывали свинью.

Впрочем, и резали, и разделывали… Только не свинью.

Иван Иванович сел на ближайший табурет. Потому что ноги его не держали.

Как же так‑то? Вторая квартира, и опять…

Хозяин дома смотрел на своего гостя мертвыми глазами. И улыбался оскаленным в предсмертной агонии ртом. Ему было весело, потому что для него в отличие от Ивана Ивановича все худшее было уже позади.

Пальцы у мертвеца были переломаны. Из‑под вывернутых ногтей торчали обломки швейных игл и сапожных гвоздей. Зубы чуть не до десен были спилены крупным, валявшимся на полу напильником.