«Киллер из шкафа»
Его приятеля перед смертью пытали. Самым жестоким образом пытали…
Иван Иванович поднял напильник, посмотрел на забитую эмалью и сгустками крови шипообразную насечку, представил, как больно было, когда железо скребло по оголенным зубным нервам, и разразился проклятиями. От злости. И от жалости. Не к покойному. Который уже отмучился. К себе.
Да что же это такое творится!
Ругался он недолго. Потом вдруг задал себе вопрос, который должен был задать еще раньше, когда только увидел привязанный к батарее труп. Он задал себе вопрос – зачем его приятеля пытали?
Зачем?
Выходило, что незачем. Припрятанных ценностей у него не было. Государственных и военных секретов он не знал. И тем не менее его пытали и убили. Причем не раньше. И не позже. Именно теперь. После того как у него поселился… Получается…
Получается, что его расспрашивали о квартиранте. О нем, об Иване Ивановиче Иванове…
И значит…
Елки‑палки! Выходит, из‑за тех… дискет, что ли? Неужели дискет? Которые он показал Петровичу?
Выходит…
Выходит, что они имеют действительно реальную ценность. Если из‑за них до основания спиливают зубы, ломают пальцы и потом убивают. Выходит, что указанные там счета обеспечены валютой?!
И скорее всего они об этих дискетах узнали. И о пачке долларов. И о пистолете. Впрочем, доллары и пистолет им вряд ли интересны. А вот дискеты…
Иван Иванович пощупал карман, где была одна из дискет. Та, которую отсматривал компьютерщик. И которая так и осталась в кармане пиджака. И пощупал другой карман, где находилась часть долларов. Малая часть. Потому что большую часть долларов вместе с остальными дискетами и найденным в сейфе пистолетом он спрятал в надежном месте. Тут, неподалеку. В подвале этого же дома. В куче мусора – разломанных кирпичей, битой черепицы, изувеченных стульев и прочего бытового хлама, которым не способен заинтересоваться даже бомж.
Думал, на время, пока он здесь живет… А теперь, выходит, здесь ему уже не жить… И значит, те дискеты и те доллары нужно забирать.
Только как их забирать, если вполне вероятно, что те, кто убил его приятеля, ждут сейчас возле подъезда? И схватят его, как только он выйдет. И тоже привяжут к батарее. И начнут пилить напильником зубы…
Нет, нужно бежать! Нужно бежать как можно быстрее. Чтобы вначале спасти свою жизнь. А уж потом все остальное прочее.
Вначале бежать!
Но только как бежать, если они стоят?..
Надо вооружиться! И если они нападут – драться! Конечно, можно погибнуть. Но лучше так, чем от напильника…
Надо вооружиться!
Где же пистолет? Тот, второй пистолет. Который он подобрал в квартире. И который теперь ему очень бы мог пригодиться…
Иван Иванович бросился в комнаты и стал лихорадочно выдвигать ящики из столов и стенки. Но вдруг вспомнил, что, перед тем как уехать, перепрятал пистолет на балкон. Подальше от покойного приятеля.
Он выбежал на балкон и из‑под груды хлама вытащил пистолет. Тяжесть оружия немного успокоила его.
Теперь ничего. Теперь он прорвется. С боем прорвется. По крайней мере выламывать себе пальцы он не позволит. Ни за что не позволит!
Иван Иванович несколько секунд крутил пистолет в руках, пока не сообразил, как его взвести. Взвел и выскочил в коридор. А из него на лестничную площадку.
И тут же услышал, что по лестнице на его площадку кто‑то поднимается. Негромко погромыхивая чем‑то железным. Вполне может быть, что оружием…
Он выставил пистолет вперед и, прижавшись к стене, замер. Он готов был стрелять. Он готов был убить кого угодно.
На лестнице показалась знакомая ему в лицо соседка с алюминиевым бидоном в руках. Она увидела направленный ей в глаза пистолет и остановилась.
– Здрасьте, – сказал Иван Иванович.
– 3‑здрасьте, – ответила соседка.
– Вы за молоком ходили?
– Да. За молоком.
– Ну, тогда я пошел…
И, перепрыгивая через две ступеньки, Иван Иванович побежал вниз.
У входной двери стояли два молодых парня. Они курили. И о чем‑то посмеивались.
Зачем они стояли у входной двери? И зачем двое?
Парни услышали бегущего человека и обернулись. И увидели направленное на них пистолетное дуло.
– Если вы шелохнетесь, я выстрелю, – зловеще предупредил Иван Иванович.
– Ты чего, мужик? – удивленно спросил один из них. – Мы Машку ждем из тридцать второй квартиры. А тут ты с пистолетом. Ты чего? Ты батя, что ли, ее?
– Не двигаться! Или я буду стрелять, – еще раз повторил Иван Иванович, протискиваясь к двери.
– Да ты не нервничай так. Стоим мы. Стоим, – ответили парни и заискивающе улыбнулись. – Ты только пушку убери.
– Вначале расстегните и спустите штаны! – приказал Иван Иванович, вспомнив фильм, где главный герой таким образом обездвиживал противников.