«Киллер из шкафа»
– Что тогда они знают?
– Они знают гору трупов, кучу оружия и отпечатки пальцев. Больше они ничего не знают.
– Что говорят свидетели?
– Свидетели не базарят. Свидетели закрыли языки на замок, выкинули ключи и молчат, как немые истуканы. Свидетели за дело ничего не скажут, потому что боятся мокрого.
– Там было что‑то интересное?
– Там было интересное.
– Что?
– Там, кроме мусоров, засветилась безопасность. Приходил их следак и все такое вынюхивал и выспрашивал. В каждую дырку лез.
– Чекисты, говоришь?
– Ну да, они.
– Чекисты, это серьезно. Значит, там чем‑то крупным припахивает. За чекистов надо узнать подробности.
– Узнаем, Папа.
– Что еще?
– Еще там был один интересный чувак. Который замочил пять лохов. Трех из «стечкина», двух из «макара».
– Ты уверен?
– Гадом буду! Он замочил один – пятерых!
– Он что, шмалял с двух рук?
– Я думаю, он шмалял с двух рук. И ни с одной не промахнулся! Он набил им башки свинцом, как жиденок глиняную копилку пятаками. Он крутой мочила!
– А может, не мочила? Может, случайный лох?
– Может, и случайный… Только отчего случайный лох так наших братанов уделал? Что живого места не оставил! Ты же видел, Папа, что стало с их фасами и профилями. А они, между прочим, не дети. Они до него не по одному фраеру уговорили. Он крутой мочила! Поверь моему слову. Я нутром чую! От него несет мокрухой, как от подвала плесенью. Эти пятеро – цветочки‑георгины. Хотел бы я знать про те его ягодки!
Папа, он не какой‑нибудь фраер. Век воли не видать! Он не случайно забрел на эту хазу. Он знал, за чем шел, и знал, кого мочить. Он мочил свидетелей. Он замочил пятерых! И взял то, что хотел! Папа, то, что он взял, – живой товар! Можешь резать из меня ремни. Это тот товар, который можно взять! Это товар, который жжет руки.
– Прежде чем взять товар, надо взять того, кто о нем знает. А ты его упустил!
– Папа! Кто знал, что он весь из себя такой! Что ему положить пятерых что в два пальца высморкаться. Кто знал, что на него надо было делать облаву, а не посылать тех двух уродов, что, увидев шпалер, снимают штаны. Папа, я не Бог, чтобы знать все! Но я найду его, чтоб мне не стоять больше на этом месте. Я найду его, Папа!
– Найди. Ты упустил, тебе и найти.
– Я найду и сделаю его, Папа. Я сделаю его на раз! Я отрежу ему уши и принесу тебе…
– Ты найдешь его, но ты его не сделаешь. Ты не тронешь его пальцем. Если он такой крутой мочила, как ты говоришь, он тем более нужен мне. Здесь нужен. Живой нужен.
– Но если не трогать пальцем, он не отдаст бабки.
– Что бабки? Бабки – бумажки. Мусор под ногами. Всех бабок не собрать. Человечек важнее. Особенно такой. Найди мне человечка, и мы решим с ним за бабки. И решим за много чего еще.
– А если нет? Там же миллионы баксов.
– Я сказал! За бабки базара нет. За бабки я решу сам. Было бы с кем решать. Дай мне этого человечка, и он даст свои бабки. Дай человечка!
– Дам, Папа!
– Дашь! Знаю, что дашь. Потому что, если не дашь, наши с тобой пути‑дорожки сильно разойдутся…
Пути‑дорожки Папы со своими подчиненными расходились только в одном случае. В необратимом для подчиненного случае.
– Я сделаю его, Папа! Ты же знаешь меня. Ночами спать не буду, зубы в кровь искрошу, но сделаю. Разве я тебя когда подводил?
– Не подводил. И не подведешь. Потому что жить хочешь… Неделя! Неделя тебе на то, чтобы найти его, где бы он ни был. Хоть под землей найти. А если не найти под землей, то в нее лечь! Я сказал!
Вот такая завертелась карусель…
Кроме объявившей всероссийский розыск милиции, кроме заговорщиков, разыскивающих единственного оставшегося в живых свидетеля первого боя, кроме государственной безопасности, за гражданином Ивановым Иваном Ивановичем начала охоту желающая срубить по‑легкому свободно конвертируемые бабки мафия. Всем стал нужен гражданин Иванов. И значит, некуда было податься гражданину Иванову, как только в лапы милиции, безопасности, заговорщиков и мафии. На выбор. К сожалению, не на его выбор.
Глава тридцатая
– Иван? Какой Иван? Ах, Ванька? Не, Ванька не был. Ну точно не был! Лет пять как уже не был. Забросил, подлец, свою родину. Носа не кажет. А человек без родины – перекати‑поле…
– А может, не был, но звонил?
– Да у нас и телефона, кроме как в правлении, нет. Нет. Не приезжал, не звонил. После последнего раза как в воду канул.