«Киллер из шкафа»

– Разрешите доложить, товарищ генерал?

– Что доложить?

– Что я не считаю расследуемое мною дело чисто милицейским. Что там, по моему мнению, присутствует вполне конкретный интерес органов государственной безопасности.

– Какой интерес?

– Я не готов ответить на этот вопрос. Работа по делу еще ведется.

– Значит, они правы. Значит, все‑таки ведется?

– Так точно, ведется. Но без ущерба для плановой работы отдела. Плановая работа в данном случае не страдает.

– А финансы?

– Расходная часть не превышает пределы утвержденных финансовым отделом смет.

– А если они ревизию на тебя нашлют?

– Пусть присылают. Все мои финансовые документы в полном порядке. Дебет равен кредиту.

– А самодеятельность тем не менее разводишь? На какие, интересно знать, шиши? Мертвые души сексотов по левым договорам оплачиваешь? Или взятки берешь?

– Никак нет. Работы ведутся исключительно на личные сбережения личного состава и выручку от сданных пустых бутылок из‑под выпитой казенной минералки, накопившихся в отделе за последние десять лет. Могу представить справку из пункта приема стеклотары.

– Значит, говоришь, изыскиваешь внутренние резервы?

– Изыскиваю. По мере сил.

– Стаханов невидимого фронта?

– Так точно! А вы, вместо того чтобы поощрить отдел за инициативность и умение за одни и те же деньги сделать два дела, устраиваете разнос.

– Если бы я устраивал разнос, тебя бы разнесло. Я всего лишь провожу разъяснительную работу среди старшего офицерского состава.

А что касается проявленной на местах инициативы, так ты ею сильно не козыряй. Не те времена. Инициатива нынче наказуема больше, чем нерадивость. Нынче следует копать в ту сторону, куда приказали копать. Не отклоняясь ни на сантиметр. Чтобы случаем чьих‑нибудь интересов не зацепить. Усек?

– Так точно, товарищ генерал.

– А раз усек, кончай свою самодеятельность и, как говорится, сосредоточься на текущих делах и повышении боевой и политической подготовки личного состава…

– Я не согласен, товарищ генерал. По моему мнению, это дело перспективное…

– Кого интересует твое мнение. Равно как и мое мнение. Сказано тебе – отставить, значит, отставить! Пусть его те, кому положено, распутывают. Нам своей мигрени довольно. Понял меня?

– Так точно.

– Напиши рапорт на мое имя с объяснениями по поводу несанкционированного расследования. Ну, мол, в ходе утвержденных работ была отработана не имеющая отношения к делу тупиковая версия… Ну, ты сам знаешь. И приготовь для передачи в МВД все материалы по делу. Все, что ты там накопал. Коллегам помогать надо.

– Но, товарищ генерал…

– Все. Разговор окончен. Рапорт и дело ко мне на стол завтра, не позднее тринадцати ноль‑ноль! Не слышу?

– Есть рапорт и дело к тринадцати ноль‑ноль.

– Вот так‑то лучше. И прекращай свою анархию на местах. Мы и так все тут на волоске новой реорганизации висим. Того и гляди оборвемся. Так что ты не раскачивайся. Не нагружай веревку. За которую все мы держимся. Расслабься. И лучше об очередном звании думай, выслуге, пенсии и выходном пособии. А не о мифических, за которые с тебя никто не спросит, делах. О будущем думай. И о близких, которым кушать надо. Каждый день. Думай!..

«Вертушка» замолкла. Генерал Трофимов выругался. Вслух.

Какая же это, интересно знать, сволочь пытается ухватить его за кадык? Своя или посторонняя? Кто генералу информацию в клюве принес? Кто сигнал дал?

Кто‑нибудь из обиженных своих, которым больше прочих надо, рапорт накропал? А генерал, болеющий за теплое кресло под своей задницей, перестраховался и прижал его к ногтю.

Или из верхнего эшелона МВД надавили? Или не из МВД, а откуда‑нибудь еще?

Кому выгодно его из дела убрать? Откуда ветер дует?

И что теперь делать, чтобы волков накормить и овец уберечь? Что?..

– К вам майор Проскурин. Пропустить?

– Давай.

– Товарищ генерал…

– Здравствуй, майор. У тебя новости?

– Новости.

– Надеюсь, хорошие? А то у меня на плохие сегодня лимит исчерпан.

– Хорошие или плохие, сказать трудно. Но небезынтересные.

– Излагай.

– Три дня назад мы приступили к отработке версий убийства приятеля гражданина Иванова. Ну того, которому прежде, чем убить, зубы спиливали. Изучение представленных следствием документов и обстоятельств дела подтвердило ранее полученную информацию о присутствии гражданина Иванова на месте преступления. О чем свидетельствовали оставленные им следы и свидетельские показания.

– Какие следы? И какие показания?

– Следы отпечатков обуви в квартире и отпечатков пальцев на мебели и ручке того самого напильника. А показания – соседки с верхнего этажа, которая видела его выходящим из квартиры с пистолетом в руке. Она утверждает, что он хотел ее застрелить. Кроме того, внизу он встретил еще двух не установленных следствием свидетелей, в сторону которых произвел выстрел из пистолета.

При этом экспертиза пули подтвердила, что из этого пистолета были убиты два потерпевших в квартире на Агрономической.