«Киллер из шкафа»
Больше все эти препирательства Иван Иванович терпеть не мог.
– Извините, – сказал он и вышел из шкафа.
– Кого извинитэ? Ты куда? – начал набирать голос приходящий в себя грузин.
– Я в туалет. Я сейчас приду, – скороговоркой пробормотал Иван Иванович, быстро проскользнув мимо растопыренных, пытающихся его поймать рук.
– Ты так?! Да! Я тэбэ – любов. Я тэбэ – цвэты. Я тэбэ – дэньги. А ты мужика? Так, да!!!
Иван Иванович захлопнул дверь в туалет и остановился возле унитаза. Уже ни о чем, кроме унитаза, не думая.
– Открой! Слышишь?! Я тэбя сэйчас убыват стану, – орал из‑за двери и стучал в дверь разбушевавшийся грузин. – Ты моя жэнщина…
По мере опустошения переполненного мочевого пузыря Иван Иванович все более здраво осмыслял сложившуюся ситуацию.
Да, нехорошо получилось. Мужик пришел к своей бабе, а там в шкафу другой мужик, причем с расстегнутыми штанами. Черта с два здесь что объяснишь.
– Я убью его! И тэбя! – бесновался в коридоре грузин. – Мамой клянусь!
В конце концов, что погибать от пуль наемных убийц, что от рук ревнивого грузина, без разницы. В смысле одинаково неприятно, здраво рассудил Иван Иванович. Ерунда какая! Из огня да в полымя. Надо попробовать ему объяснить истинное положение дел. Насчет того шкафа.
– Слышь, мужик, – закричал из‑за двери Иван Иванович. – Я здесь случайно оказался. Твоя баба верно говорит. За мной бандиты гнались. Много. Убить хотели. Я в ее квартире спрятался. В шкафу. А когда ты пришел, в туалет захотел… Ну понял, что ли?
В дверь забарабанили изо всех сил.
– Ну честно тебе говорю. Ну не вру!
– Выходы! Если ты мужчина! А не паршивый ышак!
Дурак какой‑то. Впрочем, очень опасный дурак.
Который в приступе ревности может черт знает что сделать.
Дверь угрожающе заскрипела. Иван Иванович выставил вперед пистолеты.
– Открывай, шакал! Открывай!.. Дверь слетела с петель. В туалете, рядом с унитазом, стоял мужчина с двумя пистолетами в руках.
– А‑а! – завизжала женщина. – У него пистолеты. Он убьет тебя.
– Ты так, да? – сказал грузин. – Ты нэ хочэш как мужчина с мужчиной…
– Отойди! – сказал Иван Иванович. Грузин посторонился. И повернулся к женщине.
– Ты мэня… На мужика с пистолетом… А я тэба любыл…
Иван Иванович, не отводя дул пистолетов грузина, пятился к входной двери. Он боялся меньше грузина. Он боялся больше грузина. Потому что знал, что в пистолетах нет патронов.
Он подошел к двери спиной, одной рукой открыл задвижку и распахнул дверь.
В проеме, чуть согнувшись в поясе и повернувшись ухом к двери, стояла соседка. Которая с бидоном. Но на этот раз без бидона. Которая, привлеченная шумом в соседней квартире, хотела выяснить, что там происходит.
– Ой! – сказала она, увидев Иванова и увидев в его руках два направленных на нее пистолета. Увидела и что было сил заорала: – Убивают! Опять! У‑би‑ва‑а‑а‑ют!
Иван Иванович оттолкнул парализованную страхом женщину и бросился к лестнице. А потом по лестнице вниз, во двор. Путь он уже знал. Помнил. Еще с прошлого раза помнил…
Быстрее с этого дважды проклятого места.
Быстрее!
Быстрее!!
Быстрее!!!
На улицу, которая сулит безопасность…
– Вон он! – встрепенулся, выкрикнул стоящий возле подъездного окна братан.
– Где?
– Да вон! В проходной двор свернул! А ну давай за ним шнуром! Давай, пока он, гад, не ушел!
Один из наблюдателей отбросил недокуренный бычок и посыпался вниз по лестнице. Другой потянул из кармана переносную радиостанцию.
– Я срисовал его! – крикнул он. Очень громко крикнул. Потому что радостно. Потому что теперь можно было не торчать в полутемном, пропахшем мочой подъезде. И в других таких же подъездах.
– Где он?
– Вышел из дома и дернул через проходной двор на улицу. Я за ним Черняшку погнал.
– Все понял. Высылаю вам в помощь ребят.
– А мне что делать?
– Тебе Черняшку догонять. И не дай вам Бог на этот раз ушами прохлопать!..
Ну прав был Папа! Где‑то он заховался, когда в подъезде шухер шел. Сам заховался, а кента подставил.
Опять Папа прав! Как всегда, прав…
Глава пятидесятая
– Где он?! – вскинулся Папа.
– В гостинице «Центральная». В сотом номере. В люксе.
– Точно?
– Ну точно! Его мои ребята до самого порога довели.
– Где он был?
– Все как ты и сказал, Папа. Он в подъезде был!
Заховался где‑то, пока шухер шел. А когда шмон закончился, попробовал слинять по‑тихому. Но только мы…
– Почему он не ушел? Почему от вас не ушел?
– Потому что не смог! Потому что мои пацаны если вцепятся…
– А он пытался?
– Ну вообще‑то…
– Так пытался или нет?!
– Не особо. Он, когда вышел, вначале шустро ноги делал, а потом успокоился. И сразу в гостиницу пошел.