«Киллер из шкафа»

Потом пришли проститутки. Много. Штук восемь. Все как на подбор. Все как Клаудиа Шиффер.

Или даже лучше.

– А‑а, б… привели, – сказал сосед. – Ну давай проходи, стройся.

Проститутки встали в ряд, отставив ножки, как манекенщицы на подиуме.

– Видал, какие у меня телки! – похвастался сосед. – Одна к одной. Как они тебе?

– Клевые, – сдавленно сказал Иван Иванович, используя соседский, который за день уже начал осваивать, жаргон. И стал обаятельно улыбаться и застегивать пуговицы на рубахе.

– Вообще‑то дерьмо телки. Только видимость одна. А на самом деле ни хрена не умеют. Только ходить, стоять и зубы скалить. Любая вокзальная шлюха лучше будет. Вокзальные шлюхи вообще класс. Кабы не их дешевизна, я бы только с ними. Но нельзя. Меньше сотни баксов нельзя! Престиж.

Проститутки продолжали стоять, отставив ножки. И продолжали улыбаться, словно ничего из того, что про них тут говорят, не слышали. Словно с рождения глухие.

– Ты какую будешь?

– Вообще‑то я…

– Ну и правильно. Они один хрен все одинаковы. Все как кусковой сахар в пачке. Ну чего встали, шалавы? Чего лыбитесь? Не видите, что ли, что ваша шконка занята. Валите с глаз отсюда. Мы потом, когда доиграем… Может быть. Что, не поняли, что ли? А ну разом, с левой ноги, на… отсюда…

Проститутки повернулись, как по команде, и строем, одновременно покачивая бедрами, вышли в соседнюю комнату. Ну, значит, не глухие, раз команды слышат.

– А ты тасуй давай.

– А может, лучше потом? Доиграем потом? – предложил Иван Иванович.

– Раздавай давай. Эти никуда не денутся. Этим заплачено. На месяц вперед…

Во вторую половину той ночи сосед не казался Ивану Ивановичу таким неприятным, как раньше. Как днем, вечером и в первую половину. И сама жизнь не представлялась такой беспросветной, как прежде. А утром… Утром у него очень сильно болела голова.

Собрав вещи и с трудом отыскав свой «дипломат», он вышел в коридор. И тут же столкнулся с разбежавшимися во все стороны какими‑то подозрительными типами. Которые, по всей видимости, сшивались возле двери. Иван Иванович прошел к горничной.

– Кто это живет там, в сто первом? – спросил он.

– В сто первом? А разве вы не узнали?

– Нет.

– Да вы что?! Это же известный бизнесмен и политик. Его все знают. Его постоянно по телевизору показывают. Это Федор Федорович… – И горничная назвала фамилию.

Действительно, очень известная фамилия. И очень известный бизнесмен. И политик. Только на телевизионном экране, во всяких там ток‑шоу и дискуссионных клубах, он выглядел совсем по‑другому.

И говорил по‑другому. И вообще больше напоминал профессора филологии. А здесь…

– Вы ничего не путаете? – переспросил Иван Иванович горничную.

– Ну что вы. Конечно, нет.

– А что же он здесь?..

– Так здесь же не телевидение. Здесь он нормальный. Какой есть. Какой раньше был. Мы так уже привыкли…

Иван Иванович пожал плечами и пошел в свой сотый номер…

– Он вышел! – доложил один из рассыпавшихся в стороны братанов помощнику Папы.

– Откуда вышел?

– Из сто первого. Где крутой квартирует.

– И куда пошел?

– К себе пошел. Отсыпаться.

– Вот что. Собирайте всех. Пора его к рукам прибирать. Пока он снова в сто первый не спрятался…

Иван Иванович зашел в ванную комнату и встал под душ. И стоял, вспоминая подробности прошедшего вечера, пока его не вырвало. Наверное, от чрезмерного употребления внутрь разномастного алкоголя. А может, и всего прочего.

Потом он вышел из душа и лег в постель, чтобы выспаться. После вчерашнего. И уже почти уснул. Но вдруг представил, что всю следующую ночь ему снова придется играть в буру и пить водку. И следующую тоже. Потому что так ему обещал сосед. С которым спорить не принято. С которым никто не спорит.

Иван Иванович представил карты и водку и понял, что лучше снова в шкаф, чем в сто первый. Но с другой стороны, лучше в сто первый, чем на тот свет, если вдруг со своими врагами встретится. Которые рано или поздно…

Иван Иванович сел на диване и стал думать, что делать дальше. Чтобы водку не пить, в буру не играть и в шкафу не сидеть. И чтобы при всем при том живым остаться.

И как он ни думал, ничего у него не выдумывалось. Наверное, потому, что один в том поле не воин. И как один с одним ни комбинируй, все равно ничего путного не получится. Один, он и есть один. Было бы хотя бы двое. Как совсем недавно. Но его второй, тот, который его в шкаф посадил, уже… А может, нет?

Иван Иванович посмотрел на телефон.

В конце концов, тот, пришедший ему на помощь телохранитель был единственным человеком, подтвердившим свое к нему отношение делом. А не одними только словами, бурой и водкой. И если он советовал… то вполне может быть, зла не желал. Единственный…