«Козырной стрелок»

– Ладно.

– Я очень рад встретить вас.

– Да ладно.

– Тогда до свидания.

– Ладно…

Майор Проскурин стянул с головы наушники. Дело был сделано. Контакт гражданина Иванова с агентом иностранной спецслужбы состоялся. И был зафиксирован на фото‑видео – и магнитную пленку.

* * *

– Агент Бизон дал согласие на дальнейшее сотрудничество, – доложил референт результаты встречи второму помощнику атташе по культуре.

– Ваши выводы об агенте?

– Ничего определенного по агенту Бизону я сказать не могу.

– Почему?

– Я не располагал временем, достаточным для составления психологического портрета агента Бизона.

– Но общее впечатление?

– Никакого. Он совершенно закрыт. На контакт не идет. Отвечает односложно. Эмоции никак не выражает.

– Вы вели запись разговора?

– Да.

– Покажите.

«Ну? Ну… Ну. Ладно. Ну, ладно. Ну…»

– И все?

– Все.

– Небогатая лексика. Как вы предполагаете, почему он разговаривал именно так?

– Не знаю… Может быть, он боялся.

– Киллер, убивший два десятка человек?

– Тогда, возможно, он избрал такую манеру поведения сознательно. Как наиболее безопасную, с точки зрения сокрытия дополнительной информации о нем. По‑настоящему непроницаемо только молчание.

– Но это означает, что он знает методы скрытного тестирования собеседника. Это означает, что он знаком с методами работы спецслужб.

– Может быть. Хотя по внешнему виду не скажешь…

– По вашему и моему виду тоже ничего такого не скажешь. Когда вы планируете следующий контакт?

– В ближайшее время.

– Лучше – в самое ближайшее время…

* * *

– Считаешь, они ни о чем не догадались? – спросил генерал Трофимов.

– Думаю – нет. Потому что разговора не было. При таком диалоге любой олигофреник за академика сойдет. А немой за оперного певца! Думаю, на этот раз все прошло гладко.

Генерал удовлетворенно кивнул.

– Но нет никакой гарантии в том, что следующая встреча не станет последней. Иванов не готов к ведению серьезных диалогов. Он не может разговаривать одними только «ну» и «ладно». Еще несколько таких контактов, и они его расшифруют. И через него – нас. Я считаю, что надо подводить к Дяде Сэму профессионала и убирать Иванова из игры. В конце концов, носитель информации не Иванов. А тот человек, который сообщил ему номер части и координаты места разгрузки ракет.

– Человек готов?

– Готов. Мы провели его по документам Министерства обороны, начиная с общевойскового училища и вплоть до перевода в Генштаб. Неделю назад он был представлен коллективу и приступил к работе в новой должности.

– Никто ни о чем не догадывается?

– Никто ни о чем. Все считают, что он переведен с периферии по протекции кого‑то из родственников жены. Как только Иванов сведет генштабиста с Дядей Сэмом, мы начнем операцию «Щит».

– Объекты построили? Которые генштабист сдавать будет.

– За строительство объектов отвечает СМУ Спецстрой Министерства обороны. На сегодняшний день они выполнили пятьдесят пять процентов работ.

– А сколько должны были?

– Девяносто.

– Как пятьдесят? Ведь это не доты какие‑нибудь. Это дерево и фанера! С такой работой любой жэковский столяр справиться может. Они что, быстрее работать не могут?

– Для «быстрее» надо было турков нанимать. А это наши воители. Хоть и военные.

– Хорошо, я потороплю их по своим каналам. Что у нас еще?

– “Еще” Иванов, – вернулся майор к зависшему вопросу. – С Ивановым надо что‑то решать, иначе он своей любительщиной сломает нам всю игру.

– Все‑таки выводить?

– Выводить!

– Каким образом?

– Решительным. Потому что тихий отход вызовет подозрения. Ведь он искал их сам! Из‑за гражданства искал. Для чего чуть не перестрелял половину людей Королькова. Они в любой момент могут поинтересоваться у Королькова подробностями его знакомства с Ивановым. И уцепятся за ниточку. На сегодняшний день у Иванова нет убедительных мотивов перестать общаться с Дядей Сэмом. В добровольный отказ от вида на жительство Дядя Сэм не поверит.

– Согласен.

– Они могут принять отсутствие Иванова только по силовым мотивам.

– Бега?

– В этой стране ему бежать некуда. Если бежать, то за границу. И проще всего по наработанным каналам. Их игнорирование будет выглядеть подозрительно. При уходе из страны он в первую очередь обратился бы в посольство.

– Тогда, может быть, арест?

– Арест подразумевает допрос. На допросе он может сдать информацию по контактам. После ареста Дядя Сэм замрет на несколько месяцев, оборвав все контакты. В том числе с человеком в Генштабе.

– Остается…

– Остается выводить его из игры физически. Сразу после организации встречи. Причем так, чтобы информация дотла до посольства по легальным каналам. И так, чтобы могла быть проверена по нелегальным.

– Перестрелка при задержании милицией? С упоминанием в выпусках новостей?

– Или что‑нибудь в этом роде.

– Другие варианты есть?

– Других нет! Иванов сыграл свою роль. Полностью. Больше Иванов не нужен. Ни нам. Ни, по большому счету, Дяде Сэму. Он сделал свое дело. Мыс его помощью вышли на Королькова и через него на Дядю Сэма. Дядя Сэм – на человека в Генштабе. Иванов остался не у дел. Он стал лишним звеном в цепи. Которое лучше убрать. Время случайно затесавшихся в пьесу статистов, вроде Иванова и Королькова, закончилось. Они отыграли свои роли и теперь должны покинуть сцену. Чтобы уступить свое место профессионалам. Которые сыграют настоящую пьесу…